Выделяется немалое количество самых разных определений такого сложного понятия, как культура. Некоторые ученые даже придумывали свои собственные определения культуры. Культура сама по себе нелегка в изучении и понимании, поэтому были выделены основные подходы к пониманию культуры.
Всего существует четыре центральных подхода: философский подход, антропологический, социологический и интегралистский подход к пониманию культуры. Следует рассмотреть отдельно каждый из них.
рассматривает культуру в самом обширном плане. Суть данного подхода заключается в том, чтобы достигнуть самой сути явлений культуры, которую обычно видят в осмысленной деятельности человека. Одними из существенных признаков философского подхода являются масштабность и универсальность. Философский подход выделяет тот факт, что культура – это искусственно созданное явление. Культура истолковывается как способ всевозможного формирования человеческих возможностей. Типичным структурным элементом данного подхода считаются идеи и их реализация. Основная функция философского подхода – создание всего живого самими людьми или же для них. Для каждого подхода определяется приоритетный способ его исследования, для данного подхода это диалектический метод.
Следующий подход –. Сущность его состоит в принятии ценности культур всех народов, это значит, что по данному подходу культура является способом существования людей через все остальные имеющиеся культуры. Существует сокращенное определение антропологического подхода: система познаний и верований. Приоритетный способ исследования данного подхода – эволюционный. В антропологическом подходе предлагается самое большое число различных определений слова «культура». Антропологический подход преимущественно занимается исследованием незначительных ступеней культуры. С помощью именно этого подхода выделилось представление о культурных чертах (культурные черты – это нераздельные элементы. Из всех остальных подходов антропологический выделяется определенностью и четкостью. Подход носит символический характер, его главной функцией считается воспроизводство жизненного уклада людей. Антропологический подход к пониманию культуры максимально обширен, и он уравнивает между собой культуру и происхождение всего мира. Необычность этого подхода заключается в том, что проведение исследования познания человека производится в пределах какой-то определенной культуры.
подразумевает под культурой создание жизни всего общества в целом. Именно социологический подход занимается изучением самых важных составляющих культуры – строения культуры, ее функций и различных наружных факторов. Согласно социологическому подходу, ценности (в том числе и культурные) создаются социумом, а затем устанавливают его дальнейшее формирование. Иными словами, людьми начинает управлять то, что ими же самими сотворено. Из социологического подхода выделяют еще три конкурирующих, но связанных между собой подхода: предметный, функциональный и институциональный. Предметный занимается изучением культуры как определенной системы ценностей; функциональный выделяет возможности удовлетворения надобностей человека; институциональный исследует типы организации коллективных занятий людей.
Считается, что социологический и антропологический подход являются дополнением друг к другу.
в основном получается из слияния социологического и антропологического подхода, зависит от них.
В каждом из рассмотренных выше подходов существует доля достоверности, указывающая на установленные черты культуры. Благодаря существованию сразу нескольких подходов к пониманию и исследованию культуры, ее можно изучить более углубленно и всесторонне; или же выбрать какой-либо определенный подход и следовать его принципам, но не стоит забывать о том, что культура очень многогранна, и для ее изучения нужно обладать элементарными знаниями о ней. Однако, стоит помнить о том, что любой системе присущи свои недостатки.
Пользуйтесь Поиском по сайту. Найдётся Всё по истории.
Предмет и задачи культурологии. Роль культурологии в современном обществе. Место культурологии в системе гуманитарных знаний
Культурологияявляется интегративной (синтетической) областью знания, обобщающая все прочее гуманитарное и социально-научное знание. Это наука:
— о способах осуществления коллективной жизни людей,
— процессах формирования знаний и социального опыта,
— содежании процессов социальной коммуникации,
— процессах межпоколенной трансляции социального и культурного опыта.
Предметом культурологии является изучение содержания, структуры, динамики, технологии функционирования социокультурного опыта и всех видов и форм человеческой практики.
Цель культурологии – выявить дух культуры, опираясь на изучение генезиса, функционирования и развития культуры как специфического человеческого способа жизни, дать анализ способов культурного развития.
Задача культурологии — построить структуру культуры, которая бы могла объяснять происходящие процессы, прогнозировать их и управлять ими.
Человечество как культурный феномен, раскрывается в трех главных областях: отношения человека с природой; отношения человека с человеком (общественные отношения); отношения человека самим с собой. Каждая из этих областей может быть рассмотрена с позиций Знания, Добра и Красоты, т.е. с позиций науки, законов этики и эстетики.
По специфике своего предмета и методам исследования, культурологию относят к классу гуманитарных наук. Гуманитарные науки (языкознание, психология и т.д.) в сущности являются науками о культуре в широком смысле слова. Языкознание, искусствоведение, литературоведение, политические, юридические науки изучают различные аспекты, стороны культур, но не изучают культуры в целом, что является собственным предметом культурологии как науки.
Определение культурологии. Основные подходы к изучению культуры. Структура и функции культуры
Первоначально в европейских языках — немецком, английском и французском — слово «культура» служило сельскохозяйственным термином (обработка, культивирование земли), а в философской, научной и художественной литературе употреблялось скорее как метафора. Многие десятилетия потребовались для того, чтобы из метафоры сделать строгое научное понятие и философскую категорию
Первое определение культуры дал английский антрополог и культуролог Э. Тайлор (1832—1917). Он считал, что культура — это сумма всех видов человеческой деятельности, включающая знания, верования, искусство, мораль, законы, обычаи, язык,. а также способности навыки, усвоенные человеком. Многозначность понятия «культура», а также различные его интерпретации в различных культурологических теориях и концепциях весьма ограничивают возможности дать его единственное и четкое определение. Это и обусловило многочисленность определений культуры, число которых продолжает неуклонно расти. На международном философском конгрессе в 1980г. приводилось более 250 различных определений этого понятия. В настоящее время их число доходит уже до полутысячи. Разброс определений понятия «культура» вызван многими причинами. Главными являются следующие: 1) специфические интересы каждой конкретной науки; 2) разнообразие мировоззренческих позиций различных ученых и групп исследователей внутри каждой отдельной науки; 3) сложность и многоуровневый характер самого феномена культуры.
Культурология (лат. cultura — возделывание, земледелие, воспитание, почитание; др.-греч. мысль, причина) — наука, изучающая культуру, наиболее общие закономерности её развития. В задачи культурологии входит осмысление культуры как целостного явления, определение наиболее общих законов её функционирования, а также анализ феномена культуры как системы. Оформилась в самостоятельную дисциплину культурология в XX веке.
В современной отечественной культурологии принято выделять три подхода в определении культуры — антропологический, социологический и философский.
Суть антропологического подхода заключается в признании самоценности культуры каждого народа, которая лежит в основе образа жизни как отдельного человека, так и целых обществ. Это означает, что культура представляет собой способ существования человечества в виде многочисленных локальных культур. Данный подход ставит знак равенства между культурой и историей всего общества.
Социологический подход рассматривает культуру как фактор образования и организации жизни общества. Организующим началом выступает система ценностей каждого общества. Культурные ценности создаются самим обществом, но затем они же и определяют развитие этого общества. Над человеком начинает господствовать то, что создано им самим.
Философский подход стремится выявить закономерности в жизни общества, установить причины зарождения и особенности развития культуры. В русле этого подхода дается не просто описание или перечисление явлений культуры, но предпринимается попытка проникнуть в их сущность. Как правило, сущность культуры видят в сознательной деятельности по преобразованию окружающего мира для удовлетворения человеческих потребностей.
Структура культуры (лат. structura) — термин употребляется в культурологии для объяснения строения культуры, включающей субстанциональные элементы, которые опредмечиваются в ее ценностях и нормах, функциональные элементы, характеризующие сам процесс культурной деятельности, различные его стороны и аспекты. Структура включает в себя систему образования, науку, искусство, литературу, мифологию, нравственность, политику, право, религию, сосуществующих между собой и составляющих единое целое. Структура культуры:
а) Материальная культура включает в себя разнообразные по типам и формам артефакты, где природный объект и его материал трансформированы так, что объект превращен в вещь, т. е., в предмет, свойства и характеристики которого заданы и продуцированы творческими способностями человека так, чтобы они более точно или более полно удовлетворяли потребности человека как «homо sарiеns», а следовательно, имели культурно целесообразное предназначение и цивилизационную роль. В материальную культуру входят прежде всего разнообразные средства материального производства. Это энергетические и сырьевые ресурсы неорганического или органического происхождения, геологические, гидрологические или атмосферные составляющие технологии материального производства. Материальная культура включает несколько форм:
Производство. Сюда относятся все средства производства, а также технология и инфраструктура (источники энергии, транспорт и связь).
Быт. Эта форма включает вещественную сторону повседневной жизни — одежду, пищу, жилище, а также традиции и обычаи семейной жизни, воспроизводства человеческого рода и т. д.
Телесная культура. Отношение человека к своему телу — особая форма культуры, которая очень тесно связана с формами духовной культуры, отражает моральные, художественные, религиозные и социальные нормы.
Социально-политическая культура — политика и практика в материальной сфере; государственные, общественные институты (парламент, партии «зеленых» или подобные общества), организаторская деятельность различных ведомств и производственных учреждений.
Экологическая культура — отношение человека к природной среде.
б) К духовной культуре принадлежит только то, чье предназначение находится за пределами практической пользы для индивида. И.Кант в своё время подчеркнул, что интерес к произведению искусства не связан с какой-либо пользой или выгодой. То же самое касается науки и религии. Люди способны пожертвовать многими благами и даже жизнью во имя своих принципов, убеждений и идеалов. Всё это относится к идеальным мотивам деятельности человека. И явления духовной культуры несут в себе именно такое идеальное содержание, выступая посредниками в духовном общении людей. Продукт духовного производства — создание, распределение, потребление духовных ценностей. Сюда относятся: наука, искусство, философия, просвещение, нравственность, религия, мифология и др. Духовная культура — это научная идея, художественное произведение и его исполнение, теоретические и эмпирические знания, взгляды, складывающиеся стихийно, и научные воззрения
Главная функция феномена культура — гуманистическая, человекотворческая, все остальные функции из нее вытекают. Одной из основных функций культуры является функция трансляции, передачи социального опыта, информативная функция. Эта функция обеспечивает процесс культурной преемственности и различные формы исторического процесса. Эта функция проявляется в закреплении результатов социокультурной деятельности, накоплении, хранении и передачи информации, ведь не случайно культура считается коллективной памятью человечества. Она опредмечена в знаковых системах (памятников литературы, искусства, религии и т.п.)
Познавательная (гносеологическая) функция культуры связана с возможностью человека освоить накопленный социальный опыт множества поколений людей. Потребность этой функции заключается в стремлении человека создать собственную картину мира. Познание является необходимым элементом жизнедеятельности человека. Знаковая, или семиотическая, функция культуры представляет собой определенную знаковую систему культуры, предполагает ее знание. Без знания определенных знаковых систем невозможно постичь все многообразие культуры.
Нормативная (регулятивная) функция культуры связана с регулированием различных сторон общественной и личной деятельности человека. Обусловлена необходимостью поддерживать равновесие и порядок в обществе, приводить в соответствие с общественными интересами и нормами действие отдельных социальных групп и индивидуумов. Эта функция предназначена для обеспечения определенности, понятности, предсказуемости поведения. Это — технические, юридические, этические и др. нормы, которые так или иначе заложены в культуре общества.
Защитная функция культуры является следствием необходимости сбалансированного отношения человека и окружающей его среды (в том числе и природной). Расширение поля деятельности человека влечет за собой все новые и новые опасности, что требует создания культурой неких защитных механизмов (медицина, экологические службы, технические и технологические достижения и т.д.).
Коммуникативная функция культуры способствует общению людей друг с другом, обмену достижениями культуры. Основные каналы коммуникации — зрительный, осязательный, речевой.
Ценностная (аксиологическая) функция культуры отражает качественное состояние культуры. Культура как система ценностей формирует у человека определенные ценностные потребности и ориентации. По их уровню и качеству, как правило, судят об уровне развития человека и общества.
Потребительская (релаксационная) функция культуры. Функция снятия стресса, напряжения. Из естественных способов разрядки — смех, плач, приступы гнева, крик, исповедь. Однако они относятся к разряду индивидуальных и недостаточны для того, чтобы снять коллективное напряжение. Для подобных целей служат стилизованные формы снятия напряжения — увеселения, праздники, фестивали, ритуалы.
Функции и структура культуры неразрывно связаны. Для каждого уровня культуры, несмотря на их различия, свойственны все функции, но каждый человек в своей жизни так или иначе сталкивается с проблемой ценностной ориентации и отношения к культурному наследию. Иногда эти проблемы решаются быстро, иногда приводят к мучительным раздумьям о смысле своего существования.
Многочисленные эмпирические исследования самых разных аспектов К. и о. вводят в оборот невероятное множество теоретических, идеологических и методологических позиций. Необходимо не только систематизировать это теоретическое многообразие, но и выделить основные тенденции в современных исследованиях культуры. Можно говорить о двух ведущих направлениях. Первая тенденция представлена работами, делающими акцент на аналитичес кую интерпретацию или объяснение культуры. Вторая фокусируется на судьбе культуры в современном и постсовременном обществе. Работы как классиков социогуманитарного знания, так и современных исследователей позволяют раскрыть оба эти подхода и проиллюстрировать их репрезентативным эмпирическим материалом. В своей статье «Аналитические дебаты: понимание относительной автономности культуры» Дж. Александер анализирует основные подходы к культуре, существующие сегодня в социальных науках, и рассматривает их в контексте более широких теоре- тических проблем и противоречий. Автор не ставит своей целью делать какие-либо окончательные выводы, скорее он стремится «приоткрыть двери».
Функционализм Преимуществом функционалистского подхода является его способность сочетать акцент на культуру с анализом реального социального действия. Слабость ценностного анализа функционалистов заключается в том, что ценности часто редуцируются ими к тем самым социальным структурам, которые их предполагаемая аналитическая автономность позволяет им регулировать. В своем функционалистском подходе к обществу Т. Парсонс концептуализировал отношения между культурой и материальными силами не как противопоставление
465 Alexander J.C. Analytic Debates: Understanding the Relative Autonomy of Culture // Culture and Society: Contemporary Debates. Cambridge, 1995. Р. 1.
опыта и внешней детерминации, а как «аналитические уровни единого эмпирическо- го мира». Согласно Парсонсу, акторы интернализируют значимый порядок (культурную систему), которая является более обобщенной, чем набор социальных взаимодействий (социальная система), частью которой они являются. Этот аналитический аргумент означает, с одной стороны, что каждый социальный акт специфицирует более широкую культурную модель. С другой стороны, поскольку с аналитической точки зрения действия являются частью социальной, а не только культурной системы, отвергается и идеалистическая перспектива. Пос кольку Парсонс утверждает существование и третьей аналитичес кой системы — личности, действие приобретает одновременно символический, социальный и мотивационный характер. Для проведения полноценного эмпирического анализа необходимо понять конкретные взаимоотношения всех трех аналитических систем. Акцент на институционализацию должен сузить, по мнению Парсонса, культур- ные интересы социологов и антропологов, которые будут уделять больше внимания ценностям, чем символическим системам как таковым. Ценности представляют собой символические, абстрактные способы исследования центральных институциональных проблем. Акторы должны делать выбор между реальными альтернативами, и в этом процессе возникают нормативные, или ценностные, стандарты. Институционализация означает, что тот или иной стандарт стал внутренней чер- той роли актора. Для индивида, группы или коллектива отойти от институализированного стандарта означает столкнуться с санкциями, соответствовать ему — получить награду. Приведем другой пример функционального анализа — работу Р. Мертона, посвященную нормативной структуре науки466. Еще одной работой, отражающей данный подход, является функциональный анализ С.М. Липсетом культуры и политики467, причем этому анализу присущи все сильные и слабые стороны функционализма. В свое время Т. Парсонс предположил, что паттерны социальных ценностей фокусируются на пяти основных дилеммах, или переменных. Показывая, как они сочетаются с различными видами институционального поведения, Липсет делает эти нормативные переменные более четкими и достоверными. Он приводит в пример напряжение, существующее между экономическими и политическими ценностями во Франции и Германии, показывая что ценностный анализ может демонстрировать внутреннюю сложность и противоречие. Таким образом, функционалистская теория предполагает независимый анализ трех систем (личности, культуры и социальной системы), не отрицая их взаимовлия- ния. Такой подход во многом проблематичен с точки зрения интерпретации культуры. Осознавая сложности анализа такого рода, Парсонс предположил, что «функциональный анализ должен применяться к “институционализации” культуры, к тому, каким образом культура становится частью реальных структур социальной системы».
Семиотика В середине ХХ в. структурализм и семиотика (ряд исследователей, в т.ч. Алексан- дер, используют эти термины синонимично) стали основной альтернативой функционалистским подходам к значению. Лингвистика, которая являлась материалом Соссюра, может рассматриваться как частный случай семиотики. Если между словами и вещами в языке существует произвольное отношение, такое же отношение может существовать в социальных институтах и действиях. Каждая социальная деятельность включена в знаковую систему, которая работает по аналогии с языком. Ни историческое развитие, ни социальные отношения не определяют структуру этой знаковой системы. Ее значение может быть понято только путем реконструкции внутренних кодов самой институциональной системы.
466 См.: Merton R. Science and Technology in a Democratic Order // Journal of Legal and Political So- ciology. 1942. № 1. 467 См.: Lipset S.M. The First New Nation. N.Y., 1967.
468 См.: Lipset S.M. The First New Nation. N.Y., 1967. С. 9. 469 См.: Барт Р. Мифологии. М., 1996. С. 59–69. 470 См.: Sahlins M. Culture and Practical Reason. Chicago, 1976. 471 Ibid. С. 166.
Веберианство. По традиции вклад М. Вебера в исследование К. и о. связан с «Протестантской этикой». Тем не менее в последнее время идеи Вебера стали рассматриваться в более широком контексте. Последователи Вебера продолжают концептуализировать куль- туру как внутренне порождаемую символическую систему, которая отвечает важным метафизическим потребностям. Религиозные идеи, теологические концепции спасе- ния, важнейшая роль таких разных путей к нему, как аскетизм и мистика, продолжа- ют оставаться в центре веберианской культурной теории. Но в современных работах значение и влияние этих идей выходят за пределы проблем самодисциплины и рационального контроля, а они сами связаны с более обобщенными понятиями активизма, сознания, сообщества и индивидуации. Воз- действие этих идей на социальные институты расширено за узкие пределы экономи-
472 Goffman E. Frame Analysis. L., 1975. 473 См.: Гирц К. Интерпретация культур. М., 2004. С. 473–523. 474 Елфимов А.Л. Клиффорд Гирц: интерпретация культур // Гирц К. Интерпретация культур. С. 537.
ческой деятельности до вопросов политического контроля, демократии, статусных и межгрупповых отношений.
Дюркгеймианство Для подхода Э. Дюркгейма к пониманию культуры также характерно важное место исследования религии, что позволяет подчеркнуть внутреннюю сложность и автономность символических систем. Но в отличие от веберианской линии, в этом подходе не делается акцент на исторически специфическое понимание культурных процессов или на сравнительное изучение их социальных и этических кодов. Скорее, фокус наведен на структуру значимых систем, которые считаются универсальными, вне зависимости от исторического времени и места. В этом смысле подход дюркгеймианцев ближе к семиотическому и структуралистскому. Не случайно Александер отмечает, что Соссюр испытывал влияние поздних работ Дюркгейма. Как и семиотика, дюркгеймианская линия в теории рассматривает культурные системы как организованные в символические антиномии. Тем не менее она выходит за пределы формализма, предполагая, что эти оппозиции не просто когнитивные или логические классификации, но разделения на сакральное и профанное, которые несут в себе сильный эмоциональный и моральный заряд. Они рассматриваются как основа организованных социальных сообществ, члены которых испытывают чувство солидарности по отношению друг к другу. В позиции последователей Дюркгейма также подчеркивается, что медиацией между символическими разделениями и социальной солидарностью является ритуал, представляющий собой интенсивное эмоциональное взаимодействие, которое фокусируется на сакральных символах. Сравнительно до недавнего времени культурная теория Дюркгейма рассматривалась как прототип функционалистского подхода к интерпретативному пониманию, стремящаяся объяснить религиозные и символические классификации как отражение социальной структуры. Причиной этого были противоречия, содержащиеся в работах самого Дюркгейма, только в последних из них можно проследить последовательный и продуманный подход к культурной автономии. Эта сторона его работы привлекла современных исследователей в последние годы, во многом именно благодаря интересу к исследованию культурной автономии, что создало благоприятный климат к использованию того аспекта социологии Дюрк- гейма, который наиболее тесным образом связан с культурой. С этой точки зрения интересны работы М. Дуглас «Чистота и опасность»475 и В. Тернера «Процесс ритуала: структура и антиструкт ура»476. Концепция Тернера представляет собой интересный пример того, как теория Дюркгейма может быть применена к анализу современных социокультурных проблем, поэтому остановимся на ней более подробно. В его работе проанализирована одна из фаз ритуала перехода ребенка в состояние «взрослого» — «лиминальная», пороговая, во время которой характерные черты субъекта ритуала являются спорными и проти- воречивыми. Он проходит через область культуры, которая практически лишена атрибутов прошлого или будущего состояния. Атрибуты лиминальности или лиминальных персон («пороговых людей») обязательно являются неясными, поскольку это состояние и эти персоны избегают или проскальзывают через сеть классификаций, которые обычно локализируют состояния и позиции в культурном пространстве. Тернер отмечает, что лиминальное положение характеризуется отсутствием об- ладания чем-либо, в т.ч. статусом, собственнос тью, одеждой, означающей положение в обществе, местом в системе родства. Лиминальные феномены предполагают существование двух моделей общества. Первая модель представляет собой общество как структурированную, дифференци- рованную и зачастую иерархическую систему политических, юридических и эконо-
475 См.: Douglas M. Purity and Danger. L., 1966. 476 См.: Turner V. The Ritual process: Structure and Antistructure. N.Y., 1969.
мических позиций, которые разделяют людей по признаку «больше» или «меньше». Вторая, которая возникает в лиминальный период, — это неструктурированное или элементарно структурированное и сравнительно недифференцированное «сообщество» равноправных индивидов, которые подчинены общему авторитету старших. Несмотря на то что Тернер рассматривает концепцию лиминальности на мате- риале африканских племен, она вполне применима и к современному «сложному» обществу, в котором значительная группа молодежи находится в позиции лиминальности. Если мы проанализируем социальное и экономическое положение современных подростков, то увидим, что им присущи те же черты, которые выделяются при ритуалах перехода. Подростки, еще не определившие своего места в жизни и экономически зависимые от своих родителей, объединяются в сообщества (часто носящие субкультурный характер), в которых отсутствуют социальные различия, что часто вызывает недовольство старших, наблюдающих несоответствие дружеских связей своих детей положению их родителей. Объединения молодежи, хотя и бывают в той или иной степени формализованными, в реальности не входят в социальные структуры, являются мобильными и неустойчивыми. Тем не менее они образуют специфическую форму групповой ассоциации, которая может менять свою внешнюю атрибутику, но тем не менее демон- стрирует сильную степень привязанности к своему сообществу, будь это «общество на углу улицы» или многочисленное субкультурное образование, подобное футбольным фанатам. Может показаться, что современные «лиминальные» группы не зависят в той мере от старших, как это происходит в племенной среде, но в реальности эти группы являются столь же зависимыми от властных стратегий общества «старших» в лице родителей, школы, более старших по возрасту и уже обладающих устойчивым социальным положением групп молодежи. Проявление их незави симости в поведении является всего лишь эпатажем, а если эта н езависимость принимает реальные формы, а лиминальность не соблюдается как переходная черта, то общество относит таких индивидов в разряд девиантов, вполне справедливо опасаясь криминогенных тенденций, связанных именно с нарушением лиминальности как переходного состояния и попыткой выделить ее в самостоятельную социальную позицию. По мнению Тернера, отсутствие в западных обществах четких ритуалов перехода во взрослое состояние ведет к образованию маргинальных групп, которые выходят из ограниченного статусом социального порядка и уходят «вниз», одеваясь как бродяги, переходя с места на место, демонстрируя «фольклорные» музыкальные вкусы и подрабатывая время от времени неквалифицированным трудом. Они акцен- тируют личные отношения, а не социальные обязанности и рассматривают сексуальность скорее как полиморфный инструмент непосредственно возникающей связи, чем основу для прочного структурированного социального отношения. Лиминальность, маргинальность и недостаточная структурированность являют- ся условиями, в которых порождается большое количество мифов, символов, ритуа- лов, философских систем и произведений искусства, утверждает Тернер. Все они имеют неоднозначный характер и способны воздействовать на людей на нескольких психобиологических уровнях одновременно. Лиминальное существование может оказаться плодотворным, если в результате человек возвращается в структуру общества, которая, в свою очередь, получает новый импульс от опыта лиминальных сообществ. Тернер, следуя учению Дюркгейма, придает в своей работе большое значение солидарности и ритуалу, недооценивая в то же самое время независимую роль сим- волических классификаций. Он рассматривает лиминальность, имеющую большое значение как для древних, так и для современных обществ, как движение от симво- лически и институционально структурированной позиции к «антиструктурной» и обратно. Поскольку индивиды в лиминальной фазе должны отказаться от своей прежней классификационной системы, они рассматриваются как «новички», которые могут быть подвергнуты новым процессам социализации. В результате участники этих ритуалов принимают новые статусные позиции, но они делают это как акторы, которые прошли через фундаментальные изменения.
Неомарксизм В течение ХХ в. было проведено большое количество теоретических разработок марксизма, которые стремились освободить его от присущего ему «механистического уклона». С точки зрения теории культуры наиболее влиятельным последователем марксизма был А. Грамши, который рассматривал буржуазную культуру как независимый барьер росту социализма и, соответственно, развитию новой классовой культуры как важнейшей революционной задачи. Грамши определяет марксизм как «теорию праксиса» и строит свою критическую теорию в диалоге с Кроче, находившимся под сильным влиянием гегельянства. Для Грамши вопрос значения является важнейшим измерением каждого человеческого действия и каждой исторической формы социального порядка. Несмотря на то что для Грамши, как и для Парсонса, социальная система составляет основной референт культуры, его теория является фундаментально отличной от функционализма. Она основана на иной концепции социальной системы и, соответственно, ином представлении о месте в ней культуры. По мнению Грамши, культурные процессы разворачиваются внутри общества, основанного на классовой иерархии. Интеллектуальные идеи передаются массам в каждую историческую эпоху акторами, стоящими на более низкой ступени интел- лектуальной лестницы. Основное различие между функционализмом и марксизмом заключается, по мнению Александера, в том, что «в функционалистской теории разграничение К. и о. привело к узкому фокусированию на ценностях, а не на символах. В культурном же марксизме эту роль играет понятие классового сознания. Мы еще раз убеждаемся в том, как трудно представить независимое отношение между куль- турой и обществом»477. Современные марксистские подходы к культуре воспринимают теорию Грамши сквозь призму новейших культурологических учений, результатом чего стало новое видение отношений между культурой и экономической жизнью, в котором практи- чески отсутствует редукционизм. В соответствии с ортодоксальным марксизмом капиталистическое производство не только ставит ручной труд в центр жизненного опыта, но лишает его смысла, сво- дя к механической форме. П. Виллис принимает эту традиционную точку зрения постольку, поскольку он придает ручному труду центральное место и рассматривает его как отчуждающий и эксплуатирующий процесс478. Тем не менее он отходит от традиционного марксистского понимания, рассматривая этот промышленный труд как «нагруженный смыслом». Согласно Виллису, базис и надстройка не являются отдельными иерархическими областями. Он считает, что непосредственный опыт производства перерабатывается в праксисе различных культурных дискурсов. Хотя Виллис признает, что физическая тяжесть индустриального труда значительно снизилась, он утверждает, что метафо- рические образы силы и смелости остаются центральными на рабочем месте. Они являются основой акцента на компетентность рабочих и борьбу за неформальный контроль над процессом производства, которая создает символическое пространство в работе в цехе. Эти образы являются также источниками дистинктивного языка и юмора, которые характерны для жизни цеха. Наиболее важно, что эти образы физической мощи прорабатываются через сим- волическое утверждение мускулинной идентичности. Самоуважение, которое соз- дает культура рабочего места, основывается на вере в то, что более слабые люди, в
477 Alexander J.C. Analytic Debates. Р. 8. 478 См.: Willis P. Masculinity and Factory Labour // Culture and Society. Р. 183–199.
особенности женщины, не способны на подобные достижения. Зарплата, которую рабочий приносит домой, является символом этого достижения и гарантирует ему центральный статус в семье, а также некоторую независимость от требований жены и детей. Именно благодаря этой мускулинной культуре рабочего места, утверждает Виллис, жесткая, брутальная природа заводской жизни должна рассматриваться скорее как гендерное качество, чем как дегуманизирующий продукт капиталистиче- ского производства.
Постструктурализм. В постструктуралистском подходе к культуре сочетаются элементы различных подходов: марксизма, семиотики и структурализма, школы культурных исследований, феминизма. По сути дела, этот подход получил наиболее полное развитие в 60–70-е гг. XX в. на основе марксизма и структурализма. Такие авторы, как М. Фуко и П. Бурдье, выступили со своего рода функциона- листской критикой чисто текстуальной референции структурализма и семиотики, подчеркивая социальные связи символизма с властью и социальным классом. С другой стороны, они дали семиотический и антифункционалистский ответ на структурную теорию марксизма. Они утверждали, что социальные структуры, так же как и классы и политическая власть, нельзя интерпретировать как действие «против» куль- туры, поскольку такое понимание предполагает, что социальная система не пронизана смыслом. Используя терминологию Парсонса, если классы или власть имеют только аналитическую автономию от культуры, в конкретных терминах они должны быть рассмотрены как частная форма укорененных культурных кодов. Такая известная работа, как «История сексуальности» М. Фуко, имеет культурологический аспект, хотя все предыдущие исследования сексуальности недооценивали эту сторону проблемы. Они изучали репрессивную или либеральную сторону всех дискурсов о сексуальности, но рассматривали само сексуальное поведение как будто бы оно существовало вне этих культурных дискурсов. Фуко, напротив, утверждает, что необходимо объяснить, каким образом говорят об «этом», поскольку именно культурный дискурс составляет тот объект, который он высвобождает или подавляет. Более того, он настаивает, что тот способ, которым секс включается в дискурс, должен быть рассмотрен как форма власти. Фуко пересматривает переход от более репрессивных обществ периода раннего модерна, где выражения сексуальной девиантности подвергались строгому наказанию, к более современной обстановке, где терапия и воспитание заменили непосредственное наказание. По мнению Фуко, это не означает уменьшения социального контроля над сексуальным поведением. Сексуальные акты стали рассматриваться во все более рационализированных и абстрактных дискурсах, которые следует оценивать как культурную власть, дисциплинирующую сексуальность. Их функцией в меньшей степени явля- ется прямой запрет на секс, чем создание новых типов разговора о нем. И все же, определяя категории современной сексуальности, эти дискурсы создают те самые объекты, чьи модели они призваны объяснить. Говоря словами Фуко, «они насадили принципы классификации в физические тела человеческих существ». Но власть кода сексуальности не является чисто куль- турной. Власти создали целый ряд механизмов наблюдения. Их профессиональное внимание, по мнению Фуко, показывает не столько усилие проконтролировать вари- анты сексуального поведения, сколько бессознательное желание вступить с ними в контакт. К постструктуралистскому направлению некоторые исследователи (Дж. Алек- сандер) относят и работу П. Бурдье, посвященную анализу художественного вкуса и культурного капитала479, что, возможно, является весьма спорным, поскольку работы Бурдье не входят в общепринятое пространство постструктурализма.
479 См.: Bourdieu P. Artistic Taste and Cultural Capital // Culture and Society. Р. 205–217.
