Тема 2. Основные школы и концепции культурологии

НАСИЛИЕ КАК СРЕДСТВО ДОМИНИРОВАНИЯ

В современном мире происходит эскалация насилия, как социального, так и межличностного. Все геополитические доктрины различного уровня и масштаба основаны на стремлении к доминированию в регионе или в мире прежде всего «великих держав», средства массовых коммуникаций систематически проповедуют культ силы, экраны телевизоров запол­нены сюжетами насилия. Порой кажется, что люди рождаются лишь для того, чтобы превратиться в насильников или их жертв.

Можно ли рационально, научными методами познать, понять и объяснить феномен господства, доминирования и связанных с ними насилия и агрессивности человека и общества? Сегодня в этой области существуют по крайней мере четыре направ­ления: биогенетическое (этологическое), психологическое, эко­логическое и социальное.

Если говорить о микроуровне проявления агрессивности людей, то представляется верным утверждение Р. Мертона о том, что всякое отклонение от культурной норм« (в нашем случае — насилие над другим) есть нормальная реакция нор­мальных людей на ненормальные условия. Следовательно, насилие есть в большей мере реакция человека на условия, препятствующие удовлетворению человеком каких-то своих потребностей, интересов, нежели проявление врожденного инстинкта агрессивности.

Существует биогенетическое объяснение альтруистического поведения животных — альтернативы агрессивности. Его основу составляет «отбор родичей», при которой гибель отдельных особей обеспечивает сохранение генов близкородственных, организмов. Человеческий же альтруизм принципиально иной и определяется двумя основными мотивациями: механизмом сопереживания, сочувствия и потребностью следовать этичес­ким нормам, принятым в данной культуре.

Основной вывод психоаналитической теории: культура по мере ее освоения личностью переориентирует агрессивность человека, направленную наружу, на него самого, превращаясь в саморегулятор поведения. Самокритика, однако, порождает неврозы — бич современного человечества.

Но как социальным образованиям получать энергию извне? На   любом   уровне   жизни   организма,   индивидуального   или социального,   для  того  чтобы  получать  свободную   энергию, необходимо разрушать какие-то другие неравновесные системы: природу, живые организмы (разрушается даже Солнце — ему осталось по некоторым данным «жить» около пяти млрд. лет). Следовательно,  созидая,  мы разрушаем.  Снижение энтропии в  одном  месте  сопровождается  ее  повышением  в  другом — жизнь   и   смерть   взаимобусловливают   друг  друга.   Активное, созидание в любой сфере (материальной, социальной, духовной) сопровождается разрушительной работой,  энтропийным процессом.   Этот   закон   надо   учитывать   во   всех   проектах, правилах,  хабитусах,  реальных нововведениях.

Всмотримся   в   природу   —   в   ней   установлен   взаимный, контроль за разрушениями:  больше,   например,   растений  — больше  травоядных,   следовательно,   с  течением  времени   — меньше   растений,   далее   —   больше   травоядных   —   больше хищников,   что,   в   свою   очередь,   приводит   к   уменьшению травоядных, следовательно, к увеличению растений, и т.д. Вприроде нет понятия прогресса, происходящее в ней сводится к понятию  выживания.  Наращиваются  этажи агрессии, при которой разрушительная активность одних видов регулируется разрушительной   активностью   других.   Чем   выше   этаж,   тем сложнее внутренняя организация. Происходит, как утверждают; синергетики,   «интеллектуализация»   природы,   позволяющая выживать   в   новых   средовых  условиях.   На  вершине   такой пирамиды — человек с его развитым интеллектом. По логике такой схемы, человек агрессивен по своей природе,  причем более агрессивен, нежели остальные виды. Обуздание агрес­сивности в обществе (прежде всего по отношению к своим сородичам) происходит посредством культуры, внесоматического наследования традиций — ее ценностей, норм, правил поведения, правовых ограничений агрессивности в межличнос­тных и социальных отношениях. Это — самоограничение человечества. Некоторые мыслители утверждают ныне, что мера развития интеллекта обусловливает и меру развития оружия по принципу «атака — защита» и что такое самоограничение предусмотрено природой (или творцом?): например, атомная бомба самим фактом своего появления и существования диктует соответствующее поведение, направленное на ограничение агрессивности народов. Иными словами, война преодолевается войной, т.е. готовностью к ней по отношению к агрессору, а экологическое разрушение — экологической культурой общества.

Итак, рост сложности организма обусловлен необходимостью выживания, выживание есть созидание, последнее сопровож­дается разрушительной работой вовне, разрушение же требует проявления агрессивности, больший интеллект — большая агрессивность. Таково синергетическое объяснение агрессив­ности.

Такой борьбой любовь оттесняется в семью, сводится либо к сексуальной, или же к любви по отношению лишь к близким, или же человек ищет поддержки, понимания и утверждения своей личности в религии. Социальная же жизнь нагнетает лишь неврозы при таком расщеплении человека на борца, не останавливающегося ни перед чем в стремлении доминировать, и любящего, растворяющегося в другом. Я человека при этом расколото, и чувства, его самоощущение амбивалентны. Экспектации от такого человека весьма противоречивы, и очень трудно ему доверять при взаимодействии с ним. Отношения непрозрачны, личность расщеплена.

Общества, исповедующие равенство общественного положе­ния людей (различные варианты «социализма»), стремятся минимизировать социальное насилие, вводя демократические «правила игры» для удовлетворения стремления людей к доминированию и соперничеству (выборы, повышение влас­тной роли общественного мнения о тех или иных действиях властей или партий, соблюдение соответствия меры труда и меры потребления и т.д.). Возникает противоречие между стремлением людей к свободе и навязываемыми обществом «правилами игры».

«Классический» социализм видел основную причину нера­венства и социального насилия лишь в сфере экономики, в характере собственности, в эксплуатации человека человеком. Практика такого социализма выявила, однако, и другую сто­рону, не менее важную — насилие организации над человеком. Утверждение нового образа жизни (совокупности уклада, уровня, качества и стиля жизни, основанной на общественной собственности на средства производства) могло быть проведено в жизнь лишь путем применения классового насилия посред­ством государственной власти (диктатуры пролетариата). Сила государства в решении социальных задач ощутимо возросла. Это привело, да и не могло не привести, к резкому усилению насилия со стороны политических организаций общества, т.е. к тоталитаризму. Общественные структуры стали диктовать схемы действия, ведущие к полному подчинению индивидов целям государства и политической партии.

В обществах, исповедующих социальное неравенство, наобо­рот, сила государства направляется на поддержание интересов уже сформировавшихся, «классически» доминирующих в обществе групп и классов (а их интересы выдаются за интересы всех граждан), на обеспечение свободы личности во всех сферах жизни, прежде всего в экономической. Насилие в таком обществе имеет основные свои корни в экономических отно­шениях: львиная доля преступлений — экономические. Тео­ретически сила денег должна обеспечивать прогресс в эконо­мической сфере при условии свободы личности, а сила го­сударства (организации любого уровня) — обеспечивать соци­альную справедливость, т.е. законность, легитимность всяких доминаций, преимущественность тех или иных групп и классов.

Оба типа общества призваны (вызов конца двадцатого века, предъявленный человечеству) минимизировать насилие в от­ношениях людей и в отношениях «власть — гражданин». В основе такой практики лежит выработанный европейской культурой кодекс прав и свобод человека.

Реальная конвергенция обоих типов общества является теоретической мечтой, направленной на гуманизацию общес­твенной жизни.

ПОЛИТИКА: ИДЕОЛОГИЯ И ПРАКТИКА.

ФАНАТИЗМ И ЕГО ФОРМЫ

Стремление к доминированию одних людей и групп над другими характерно прежде всего для политической и эконо­мической сфер жизни. В политике это борьба за власть, в экономике — за собственность. В обоих случаях речь идет о ресурсах для жизнедеятельности. Доминирование обеспечива­ется в конечном счете владением возможностью распределять ресурсы. Достижение доминирующего положения приносит конкретным людям (группам) рычаги влияния на других людей, а через них — на процессы жизнедеятельности общества. (Метафора «рычаги влияния» расшифровывается посредством научных категорий «статус», «престиж», «имидж», «собствен­ность», «авторизация ресурсов» и «размещение ресурсов».)

Чтобы понять экзистенциальные истоки насилия в поли­тической и экономической сферах жизни людей, необходимо всмотреться в природу этих видов деятельности. Ни полити­ческая, ни экономическая (нетрудовая) деятельности не имеют сами в себе пределов своего проявления, обозначенных мо­ралью, — в них для достижения цели допустимо использование любых средств («право силы», «деньги не пахнут»). Цинизм власти, как экономической, так и политической, общеизвестен. Речь идет поэтому не об «уговаривании» этих носителей власти, а о том, чтобы обуздать их извне введением «правил игры» как на государственном уровне, так и на уровне учреждений (организаций: партий, движений, фирм, корпораций и т.д.). «Правила игры» устанавливаются законами, принципами и нормами, на основании требований права и морали которых обеспечивается их легитимность. Главным «правилом игры» являются выборы демократического характера, когда избира­тели так или иначе убеждаются, что тот или иной кандидат на представительный, исполнительный или судебный пост действительно олицетворяет собой необходимые знания и опыт, правовые и моральные нормы и способен их соблюдать. Однако слабостью системы демократии российского общества является почти полное отсутствие практики даже минимальной отчет­ности избранных деятелей перед избирателями (видимо, эта слабость — хроническая, связанная с историческим состоянием менталитета народа).

Власть, как политическая, так и экономическая, нуждается в идеологическом обеспечении ее функционирования. Идео­логия — духовное средство борьбы за интересы, она не может быть универсальной, ведь в обществе нет групп с едиными интересами (кроме защиты Отечества). Она имеет критическую, мобилизующую, защитительную и разъяснительную функции. Пропаганда связана с разъяснением основ принятой доктрины (идеологии достижения цели), с критикой других доктрин и тем самым — с защитой своих позиций. Агитация призвана мобилизовать людей «своей» социальной базы, электората, интересы которых защищаются, на конкретные политические и другие действия.

Изложенное позволяет нам выделить понятие «идеологичес­кое насилие», под которым следует понимать внушение массам идей, являющихся опасными с точки зрения развития общес­тва. Опасно то, что побуждает человека или группу к действиям вопреки его (ее) коренным, т.е. жизненным, интересам.

Как это может быть? Ведь каждый человек разумен и в силу своего здравого смысла способен отличить правду от лжи в пропаганде. Однако здесь есть два подводных камня, пре­пятствующих человеку быть разумным в своих мыслях и поступках, относящихся к социальному конструированию. Во-первых, индивидуальный разум часто не может самостоятельно охватить сложные общественные явления и разобраться в них, следовательно, владельцы средств массовых коммуникаций (го­сударство, частные владельцы) методами умолчания, ложной интерпретации фактов социальной жизни могут исказить реальную картину происходящих процессов и поступков тех или иных лиц. Во-вторых, идеологическое насилие связано с любовью, правда, весьма своеобразной. Остановимся на этом.

В современных условиях эта проблема приобретает актуаль­ность в связи с усилением политического насилия со стороны людей, обремененных радикалистским сознанием, ведущим к нетерпимости и насилию. Радикализм связан с терроризмом, а тот, в свою очередь, конкретно обусловлен идейным или религиозным фанатизмом.

1. Возникновение эмпатии (активизация способности к сочувственному уподоблению кому-либо или чему-либо): ро­ждение симпатии к герою, в том числе к персонажу фильма, сказки, легенды, к лидеру, справедливой идее, сакрализованному событию или предмету, актеру, исполняющему роль выдающегося героя, и т.д.

3. Осознание ситуационной идентичности и формирование надситуационного само отождествления (возникновение связи со смысловым ядром личности, с ее убеждениями и даже глубинными установками).

4. Принятие осознанной устойчивой идентичности в качес­тве личностной идентичности (возможно, на всю жизнь).

Узловым пунктом является осознанный переход от ситуа­ционной к устойчивой надситуационной идентичности. Имен­но здесь вступает в действие сознание, разум с его сомнениями. Спасает от попадания в психическую зависимость от объекта идентификации проявление скепсиса, поиск контрмотивации. Лишь после серьезной аналитической работы разума, сопос­тавления предложенной идеи с собственными интересами и ценностными ориентациями можно сказать, что идея принята или не принята. Воля при этом играет серьезную роль.

Фанатики односторонни, они скучны как личности и одно­образны, и именно это часто делает их орудием в руках других. Жизнь тогда часто приносится в жертву чужим и чуждым личности фанатика («фана») фантазиям и иллюзорным целям.

Прочная самоидентификация личности с идеей или движе­нием лишь тогда имеет жизненный смысл и оправдание, когда происходит в борьбе за свободу и независимость, как инди­видуальную, так и социальную. Освобождение от всякого угнетения само не приходит, свобода завоевывается, а для этого требуется самоотверженность. Поэтому вопрос о социальном насилии сложен и конкретен — выбор позиции здесь зависит от социальной зрелости личности.

Истоки первобытной культуры, ее становление и этапы развития. Развитие человека от первобытного стада к моногамной семье. Быт, занятия и верования первобытного человека. Первобытное искусство

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

КАФЕДРА ИСТОРИИ И ПОЛИТОЛОГИИ

Студентка I курса,

• Введение
• 1. Истоки первобытной культуры и факторы ее становления
• 2. Основные этапы в развитии первобытной культуры
• 3. Развитие древнего человека от первобытного стада к моногамной семье. Матриархат и патриархат
• 4. Быт и занятия первобытного человека: орудия труда, оружие, охота, собирательство, переход к производящей экономике
• 5. Верования первобытных людей (от анимизма к политеизму)
• 6. Первобытное искусство: наскальная живопись, скульптура, декоративно-прикладное искусство, мегалитические сооружения
• Заключение
• Список литературы

Благодаря работам историографов, археологов и этнографов, описывающих жизнь примитивных народов, письменным источникам, в том или ином виде сохранившимся в развалинах погибших городов, накоплен богатый материал, дающий возможность с достаточным основанием рассуждать о первобытной культуре. Актуальность темы высока, так как именно с первобытной культуры начиналось все развитие человека и человеческого общества. Эта культура очень древняя, но, тем не менее, многие памятники ее сохранились до наших времен и, благодаря им, мы получили возможность делать какие-то выводы о том, как жили первобытные люди, чем питались, кого боялись, о чем думали и как представляли себе окружающий мир. Важнейший этап культурного развития человечества — становление культуры, на основе которой расцвели бесценные уникальные «плоды» более поздних культур. Задачами написания работы является подробное рассмотрение всех сторон жизни первобытных людей и создание единого представления об уровне развития человека в периоды от праобщины до зачатков раннеклассового общества.

1. Истоки первобытной культуры и факторы ее становления

История культуры — это история возникающих и исчезающих ее феноменов, история народов и их творений, легших в основание современного мира, история зарождения, расцвета и гибели блестящих достижений человеческого бытия.

Может возникнуть (и возникало) представление о том, что любая культура обречена. Но ни одна культура не умирала и не стиралась совершенно. Она всегда возрождалась в последующих фазах развития, давала новые неожиданные ростки. И пока хотя бы один человек на земле умеет делать из природного материала необходимые предметы, хранит в памяти слово, мелодию или образ и воспроизводит их, культура не погибла. Каким бы ни было ее состояние, она еще может снова цвести и плодоносить.

Возникновение культуры связано с появлением человечества. Множество различных теорий стремится объяснить причины его появления. Одни предполагают божественное сотворение человека (религиозные теории): шумерские боги, а также Прометей лепили людей из глины, Бог-отец Ветхого завета создал Адама “из праха земного”. Созданный “по образу Своему, по образу Божию”, человек отнюдь не имел тех знаний, которыми ему, как творению божьему, приличествовало бы обладать. Он был лишен даже малых возможностей божественного существования: прежде всего ему нужно было есть, пить (как животному), ему грозило множество болезней, у него не было даже примитивных умений и навыков. Другая, весьма распространенная, теория — теория эволюции, начало которой положил Ч. Дарвин. Для него человек был высшим природным творением, выжившим лишь благодаря тому, что оказался наиболее приспособленным к существованию даже в самых неблагоприятных внешних условиях. Существуют и современные варианты эволюционистской теории. Так, немецкий философ и антрополог Макс Шелер (1874—1928) считал, что человек вовсе не был совершенством в животном мире, напротив, он был физически слабее многих своих животных собратьев, его органы чувств были хуже развиты, чем у них, но он обладал даром подражания и жил “по мерке любого вида” животных, используя различные способы укрытия, питания и приспособления.

Можно выделить минимум четыре фактора, связанных с возникновением культуры.

1. Появление орудий труда. Древнейший период в истории человечества, когда орудия труда и оружие изготовлялись из камня, дерева и кости, называется каменным веком (свыше 2 млн — 6 тыс. лет назад). Подробно развитие культуры по периодам рассмотрено ниже. Животное обеспечивает свое выживание в пределах видовых возможностей, воспринимая внешние стороны вещей. Пользуясь органами чувств и генетическими программами, оно изменяет мир лишь количественно. По мнению многих исследователей, человек может действовать “по мерке любого вида”, первоначально подражая различным живым существам. Но постепенно, с расширением образной сферы сознания, он начинает создавать образы желаемого, в том числе и образы предметов для добычи пищи, ему становится недостаточно внешней информации о предметах, у него возникает потребность в сведениях об их внутренних, существенных связях. В психике человека появляется способность, в корне отличающая его от животных: способность воображения и фантазии. Для дальнейшей же успешной деятельности нужно различать общее и единичное, понимать различные явления действительности, выделять причины и следствия всевозможных состояний мира и самого себя. Современные специалисты по зоопсихологии вообще считают, что человек как существо, обеспечивающее свое выживание собирательством, наиболее развит и приспособлен к дальнейшему развитию. Изготовление и применение орудий труда делает человека человеком, изменяя в его жизни все: от анатомии до образа жизни. Изобретение инструментов позволило человеку стать хозяином окружающей его среды. Поисковая деятельность, связанная с жизнеобеспечением, способствовала развитию абстрактного мышления, возникновению речи, появлению новых способов организации труда и общества, а также различных форм познания — мифологии, религии, искусства. Устанавливаются традиции и обычаи, правила поведения, ритуалы и прочие явления уже культурной деятельности человека.

2. Установление табу (запретов). Первые священные запреты связаны с появлением орудий труда, которые одновременно могли быть орудиями убийства. Существовал запрет на убийство соплеменника, и это понятно: устойчивая численность рода была одним из условий его выживания. Самое важное последствие введения этого табу — возникновение нового отношения к жизни: она становится ценностью, и с точки зрения этой ценности рассматривается весь окружающий мир, преобразуются формы общения людей. На этом этапе человеческая общность начинает отличаться от животного стада, хотя ценность приобретает только жизнь соплеменника и по вполне понятным мотивам: все незнакомое, за которым стояла непознанная и потому уже опасная неизвестность, страшило людей. Современный итальянский ученый, занимающийся семиотикой, Умберто Эко (р. 1932) говорит, что современный шовинизм или расизм во многом выступает как знак, обозначающий пережиток первобытного состояния: враждебно то, что не принадлежит к нашему роду, нашему образу жизни, все, что «не наша кровь».

Другое, еще более значимое для дальнейшей жизни и деятельности людей табу было связано с регуляцией отношений между полами. В первобытном обществе количество людей в роду во многом зависело от условий существования. При благоприятных условиях наличие беременных женщин и младенцев не обременяло общину. Но в периоды ухудшения условий жизни (природные катаклизмы, необходимость миграции и др.) их большое количество только затрудняло жизнь всего сообщества. Считается, что при ухудшении условий жизни появляется необходимость ограничить свои потребности и, естественно, в первую очередь — пищевые и половые инстинкты, считает Ю. И. Семенов. Регулирование брачных отношений осуществлялось путем ограничения числа брачных пар, прежде всего запрещения брачных отношений между прямыми родственниками. Эдуард Тайлор (1832—1917) усматривал связь этого табу с тотемизмом. Он считал, что тотемизм наложил табу не только на убийство тотема, но и на брачные отношения с ним. Есть точка зрения, согласно которой инициаторами упорядочивания межполовых отношений стали женщины. Так или иначе, но изменение межличностных отношений привело к появлению новых ценностей, легших в основание единобрачия, моногамии (греч. monos “один, единственный” + gamos “брак”).

Пищевое табу не менее строго регулировало характер пищи, которая предназначалась вождю, воинам, женщинам, детям и т. п. Ряд других табу призван был гарантировать неприкосновенность жилища или очага, регулировать правила погребения, фиксировать права и обязанности отдельных категорий членов общины. Все эти табу бывали необычайно строгими. Так, в периоды инициации, т. е. приобщения юношей и девушек к числу взрослых мужчин и женщин, табу запрещало женщинам присутствовать при мужских обрядах, а мужчинам — при женских. Некоторые вещи, принадлежавшие вождю, в том числе и пища, также подчас бывали табуированы. Исследователи приводят примеры того, как воспринималось нарушение табу. Как-то, уже в сравнительно недавнее время, один из племенных вождей в Новой Зеландии оставил остатки обеда, которые подобрал и съел член его племени. Когда последний узнал, что он употребил в пищу остатки трапезы вождя, что было табуировано, он стал корчиться в мучительных судорогах и вскоре умер. Примеры подобного рода далеко не единичны, причем все они свидетельствуют о том, что закрепленные в табу запреты почитались первобытным человеком в качестве священных и непреложных, нарушение которых неизбежно каралось смертью. Сам факт осознания нарушения табу парализует волю нарушителя, способность его организма к жизнедеятельности, внушает ему необходимость умереть. В условиях родовой общины люди впервые пытаются осознать свою родословную. Это чисто человеческое стремление. Правда, попытки выяснения своего происхождения основывались чаще всего на тотемизме (на яз. оджибве, племени американских индейцев,— ототем “его род”, а у одного из племен австралийских аборигенов — “это наше мясо”) — одной из форм первобытных верований, представлением о некой таинственной связи человеческих групп (родов) с теми или иными видами животных или растений как со своими родоначальниками.Табу распространялось и на тотема — своего “родственника” (отца или старшего брата), которого не убивали, не ели его мяса, кроме особых случаев: крайнего голода или торжественного обряда “размножения” тотема. Табу стало основой появления различных обрядов, связанных с соблюдением запретов и с периодами снятия их — праздниками. Как было замечено, возникновение табу — одно из условий появления морали.

3. Возникновение захоронений. Многие исследователи полагают, что возникновение культуры связано также и с захоронениями, а погребальные обряды впоследствии органично вошли во многие современные религии. От древнейшей эпохи (эолит и нижний палеолит) следов захоронений не сохранилось. Погребения появляются с возникновением представлений о загробной жизни.

В работах археологов отмечается, что первые захоронения были ориентированы по сторонам света, в направлении восток — запад. Значит, люди связывали свои наблюдения над природой со своим существованием, рождением и смертью. Большинство обнаруженных захоронений находилось в помещении жилой пещеры, хотя и располагалось ближе к ее краям. Умершие не исключались полностью из человеческого сообщества, их связь с живыми продолжала ощущаться как реальная. Об этом же говорят и предметы, которыми окружали захоронение: считалось, что и после смерти человеку нужно все то, что необходимо живым. У некоторых народов сложилось представление о том, что умерший предок осуществляет связь живущих с таинственными силами мира. Все эти факты объясняют появление разного рода культов, прежде всего культа предков.

4. Игра. Ф. Шиллер полагал, что игра была причиной возникновения искусства. Об игре как важнейшем факторе человеческой культуры и высшем проявлении человеческой сущности говорил нидерландский историк и философ Иохан Хёйзинга (1872?-1945) в книге “Homo ludens”. Игра, действительно, очень важна в понимании культуры. Именно в игре человек моделирует свои действия, независимо от того, является игра частью магического действия или нет. Всевозможные ритуальные игрища, связанные с какой-либо формой деятельности (охотой, земледелием, скотоводством), воспроизводят весь процесс, который должен оканчиваться желаемым результатом. До сих пор у народов, находящихся в состоянии, близком к первобытному, считается, что точное воспроизведение всех элементов трудового процесса ведет к успеху еще до начала деятельности. У некоторых из них малейшая ошибка в игровом процессе сурово наказывается, иногда лишением жизни виновника. Игровое начало служило выработке определенных форм поведения, ритуалов, связанных с миросозерцанием человека на ранних стадиях его развития, обычаев и традиций, поддерживаемых в обществе до нашего времени, и лежит в основе некоторых видов искусств, в особенности театра и танца.

ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

Современный «человек умелый» (homo faber) — человек квалифицированный, специализирующийся в какой-либо сфере трудовой деятельности. В обществе каждый взрослый человек, добывающий средства к существованию через труд, находит свою «нишу» в социально-профессиональной пирамиде, вклю­чающей ныне в себя около сорока тысяч специальностей — от грузчика до специалиста, имеющего квалификацию «ака­демик». Ныне нашему обществу нужны миллионы грузчиков и лишь сотня-другая академиков, поэтому внутренне строение этой пирамиды таково, что она восходит вверх от простого, низшего к сложному, а профессиональные группы отличаются друг от друга уровнем оплаты труда, образованностью, пат­тернами (стандартами) потребления, ценностно-нормативными координатами повседневного, трудового и общественного поведения, профессиональной культурой. Иными словами, эти группы отличаются друг от друга укладом, уровнем, качеством и стилем жизни (в целом — образом жизни). Это состояние и традиционно, но и весьма динамично. Разумеется, жизнен­ные миры некоторых людей, включенных в те или иные профессиональные группы, могут сильно отличаться от социально-типичного, присущего всей группе образа их реальной жизни. Поэтому пирамида профессий формируется так, что «нижние» теснят «верхних», постепенно повышая свою ква­лификацию и находя соответствующее признание в обществе (по статусу, престижу, материальному обеспечению). В общес­тве, где труд, его качество и количество обусловливают меру потребления, профессиональная пирамида движется в направ­лении социального равенства.

За последние пять лет спад производства составил 50%, по производству сельскохозяйственной продукции страна скати­лась с 7-го места в мире на 36-е, т.е. оказалась среди сла­боразвитых стран. Состояние культуры можно проиллюстри­ровать одной лишь цифрой — в 1995 году по книгоизданию Россия оказалась на уровне 1940 года.

Неумело проводимые реформы, отягощенные политически­ми пристрастиями, связанные с настроениями социального реванша, ведут в конечном счете к деградации «человека умелого» в нашей стране, к превращению его в человека, «выживающего физически», которому уже не до повышения своей трудовой квалификации. Чем дольше затянется такой «переходный период», тем глубже будет падение в историчес­кую бездну, тем большее число работников станет дешевой неквалифицированной рабочей силой, в чем заинтересованы прежде всего иностранные компании, стремящиеся к макси­мальной прибыльности своих инвестиций.