В
Северной Америке жили едва ли не 10 млн.
индейцев. Расовый тип – так называемые
американоиды, подтип монголоидной расы:
прямые жесткие волосы, выступающие
скулы, темная пигментация волос и глаз,
темная пигментация кожи – от желтоватой
до красно-коричневой, слабо развитый
третичный волосяной покров; отличия от
монголоидов – резкая профилировка
лица, сильно выступающий нос (иногда с
горбинкой, “орлиный”), редко встречающийся
эпикантус.
После
европейской колонизации реконструировать
жизнь индейцев удается с трудом. Одна
из сложных задач – язык. Более или менее
определено положение только одной
языковой семьи -–эскимоско-алеутской.
Остальные языки очень разнообразны,
расселение племен в разных местах
приводило к обособлению языков через
несколько поколений. Основные семьи –
атапаскская семья или на-дене,
алгонкино-вакашская, семья хока-сиу,
юто-ацтекская семья, майя-соке, чибча,
аравакская, карибская, тупи-гуарани,
кечуа, аймара, арауканский язык, семья
пуэльче, чон.
Народы
принято классифицировать по хоз.-культ.типу.
Арктические
охотники и рыболовы.
Эскимосы, алеут. В основе хозяйства –
охота и рыболовство, также собирательство.
Больше всего добывали морских животных
(тюленей, моржей) – летом с лодок, зимой
по льду, у лунок; мясо и жир шли в пищу,
шкуры – на обувь, лодки, жилища, из костей
делали орудия охоты.. охотились также
на оленей, медведей, пушных зверей,
водоплавающую птицу. Рыбу заготавливали
летом, как и ягоды. Основное орудие –
гарпун – копье с отделяющимся наконечником.
Два типа лодок: мужская одиночная
байдарка (каяк) и женская большая лодка
для переездов и транспортировки добычи.
В сухопутной охоте использовали копье,
лук и стрелы, ловушки, сети. В летний
период
некоторые
группы уходили далеко в глубь материка,
где строили временное жилище типа чума
– на конический остов из жердей натягивали
шкуры. Зимой селились на побережье в
землянках, известны снеговые дома
“иглу”, когда остов складывался из
кусков плотного снега в форме полусферы.
Одежда из меха оленя, основа – меховая
рубаха с капюшоном и меховые штаны, на
ногах – мокасины, подвязывавшиеся к
поясу, обязательны меховые рукавицы,
привязанные к рукавам. Зимой одежда
двухслойная: нижняя – мехом внутрь,
верхняя –
мехом
наружу. Женская одежда отличалась тем,
что рубаха и штаны сшивались вместе, а
на груди был разрез. Общественная
организация – несколько родственных
семей, родство по мужской линии (чаще).
Передвижение – лыжи-ракетки, небольшая
собачья упряжка. Знали
окружающую
среду, умели лечить многие болезни.
Окружающий мир населялся духами. Особенно
популярна “хозяйка моря”. Существовали
шаманы, которых приглашали в серьезных
случаях (болезнь), но общаться с духами
мог и каждый.
Племена
лесных охотников.
По языку это представители двух семей
алгоникинов (оджибве, наскали и др.) и
атапасков (чайпеваи и др.), у племен много
общих черт. Основное занятие – охота
на оленей, за которыми кочевали, и
продукцию которых заготавливали на
зиму (копчение, сушение). Орудия охоты
из дерева, кости, камня, была известна
медь, из которой изготавливали украшения
для обмена. Большое место занимало
рыболовство, добывали и пушных зверей
при помощи лука и стрел, капканов, силков,
ловушек, копий. Собирательство поставляло
растительную пищу, им занимались женщины
и дети. Жилище – остроконечный чум,
крытый корой, берестой (летом), шкурами
оленя (зимой), обогревался костром.
Средство передвижения – волокуши, на
которых перевозили все пожитки. Одежда
– из кожи и шкур, особенно знаменита
индейская замша (выделанная вручную
оленья шкура) – мужские (короткие) и
женские (длинные) рубахи, летом из замши,
зимой – меховые. На ногах – мокасины и
ноговицы, были известны кожаные штаны.
Обязательно головное украшение из
перьев (вожди – сложные, простые охотники
– 1-2 пера). Одежда орнаментирована.
Утварь изготавливалась из коры, бересты,
дерева. Основной производственной
ячейкой была родовая община из нескольких
семейных пар, счет родства по женской
линии.
Собиратели
и охотники Калифорнии.
Различные языковые семьи. Специализированное
собирательство (основной поставщик
пищи), охота с применением ловушек, лука
и стрел. Общественная организация:
племенные группы, вожди распоряжались
распределением работ. Счет родства по
мужской линии. Скудная одежда (дети и
старики ходили вообще без одежды большую
часть года), минимальная забота о жилище
– конические, полусферические сооружения,
крытые корой, полуземлянки.
Охотничьи
племена степных областей.
Основа жизни – охота на бизонов,
дополнение – собирательство. Вели
кочевой образ жизни. После приручения
лошадей, завезенных европейцами и
одичавших, преобладающей стала конная
охота и коневодство. Орудия охоты –
копья, дротики, лук со стрелами, ружья
(позднее). Использовали завезенные
железные ножи, топоры, металлические
котлы, из традиционной утвари продолжали
использовать кожаную и деревянную
посуду. Все социальное положение зависело
от количества лошадей. Собственность
на лошадей повысила значимость мужчин.
Возникло наследование по мужской линии.
Возросла роль военных вождей, стали
возникать военные союзы родственных и
неродственных племен. Бытовая обстановка
мало изменилась: по-прежнему жили в
чумах (типи), одежда из меха и замши,
спартанское воспитание детей. Существовали
начатки пиктографического летописания.
Культ солнца, культ личных
тотемов-покровителей.
Земледельцы.
Языковые семьи: алгонкинские племена
(делавары, могикане), ирокезские племена
(сенека, кайюга, онондага, онейде и
могауки), хока-сиу (мускоги, сиу). Примером
этих племен могут служить ирокезы.
Хозяйство тесно связано с земледелием,
хотя охота, рыболовство и собирательство
были также важны. Поселения не постоянны,
переносились через 10-15 лет. Участок под
поле очищали, выжигали, делили на поля
по количеству семейных пар. Рыхлили
землю с помощью заостренных палок или
примитивных мотыг, затем делали
углубления, в которые бросали несколько
зерен кукурузы, семена тыквенных,
бобовых. Урожаи убирались всеми,
запасались на зиму. Хранилище общее,
женщины брали необходимое количество.
Собирали орехи, ягоды, желуди,
корни,
листья растений, кленовый сок. Охота –
мужское дело. Охотничьи угодья делились
на 2 части: ближние (дичь берегли) и
отдаленные (старались принести побольше
добычи). Рыболовство – круглый год.
Преобладали методы пассивной охоты –
ловушки, силки, западни, однако
практиковались и загоны, преследования.
В основе социальной организации
материнская родовая община (овачира),
которая занимала один длинный дом,
делами распоряжались старшие женщины.
Овачиры одного рода располагались в
разных поселениях. Органов общинного,
поселкового управления у ирокезов не
было. Убийство влекло за собой кровную
месть. Род имел и избирал родовых
старейшин, власть которых опиралась
только на авторитет. Племя распадалось
на 2 фратрии. Большое значение имел
племенной совет из военных вождей, на
котором решались вопросы войны и мира,
обменные сделки, распределение земель.
Появление европейцев подтолкнули к
созданию знаменитой Лиги ирокезов.
Религиозные
представления: родовые культы, почитание
тотемных животных, личные тотемы-покровители,
магические культы и поверья, почитание
сил природы (культ солнца, воды, растений).
Постепенно складывался не только
календарь, но и цикл календарных обрядов.
Война за независимость как либеральная революция
Провозглашению независимости США предшествовала Война за независимость, которая вспыхнула в 1776 году, когда тринадцать колоний Новой Англии одна за другой объявили о выходе из Британской Империи и с оружием в руках выступили против тех сил, которые остались верными метрополии. Главной силой в организации оппозиции Англии, потребовавшей от американцев «гербовых сборов», бывших разорительными, стала тайная организация масонского типа «Сыны свободы» (Sons of Liberty), созданная в Массачусетсе Самуэлем Адамсом (1722 — 1803). Другим выдающимся деятелем этой структуры был Джон Адамс (1735 —1826), ставший позднее вторым президентом США. Встречи Сынов свободы в Бостоне, где зародилось это движение, проходили в здании. В этом же здании располагались штаб-квартиры сразу двух масонских лож — Великой Ложи Массачусетса и Ложи св. Андрея. Там же в 1773 году были приняты решения об организации «Бостонского чаепития», то есть о саботаже разгрузки чая в американских портах, что стало началом Американской революции и Войны за независимость.
Но еще до этого Адамс обратился в 1768 году с письмом к аналогичным антибританским организациям во всей Новой Англии, призывая их к восстанию и вооруженному сопротивлению имперским гарнизонам, расквартированным в американских городах.
Основой сетевого общества Сыны свободы составляли представители американского среднего класса – торговцы, адвокаты, ремесленники. Они стали организовываться в боевые отряды и захватывать британские склады с оружием.
Постепенно население Новой Англии раскололось на две половины. Одна из них пошла за Сыновьями свободы и стала самоорганизовываться вокруг законодательных собраний отдельных колоний, отвергавших новые налоги и сборы, вплоть до открытого сопротивления британским властям. В американской историографии они стали называться «патриотами», «революционерами» и «американцами» (в терминах британской политики они стояли ближе к либералам — вигам). Другая оставалась лояльной Британии и считала себя законопослушными подданными короны. Их называли «лоялистами» и «консерваторами» (они в основном ориентировались на британскую партию консерваторов — тори). Поэтому Война за независимость в определенном смысле была гражданской войной, разделившей все население тринадцати колоний по идеологическому признаку:
· с одной стороны, это были представители революционного масонства, следовавшие за идеями европейского Просвещения, переходящими постепенно от классического пуританизма к абстрактному деизму, сторонники буржуазной демократии, свободного обмена, индивидуализма и либерализма,
· а с другой, лояльные граждане Британской Империи, также торговой и протестантской, буржуазной и талассократической, но сохранявшей определенные связи с традициями, некоторые сословные привилегии и верность королю.
Партия «патриотов» воплощала в себе либеральный масонский Модерн в его законченной форме, во многом предвосхищая аналогичные буржуазные революции на европейском континенте. Не случайно творцы Великой Французской революции 1789 года открыто признавали, что вдохновляются именно северо-американским опытом. Более того, в колониальных условиях, где традиции прежних эпох европейской истории были слабы и где новое общество создавалось с «чистого листа» целиком на основании торговой экономики, индивидуалистической антропологии и демократической организованной снизу политики, можно было построить систему, точнее всего отражающую ориентиры и ценности Просвещения, чему в континентальной Европе предшествовала запутанная и отягчающая эту систему инноваций средневековая история. В Новой Англии истории не было. Начиная с первых «отцов-пилигримов» «Мэйфлауэра» она искусственно создавалась как построение утопического «города на холме». И этому мешала только британская инерция, оказавшаяся не слишком могущественной и твердой. Поэтому именно в Северной Америке в период Войны за независимость мы присутствуем при рождении чисто либеральной цивилизации, не просто индуцированной колониальным развертыванием Heartland’а Локка, но создаваемой как отвлеченный лабораторный проект в оптимальных условиях – в пустоте (ведь индейцы и их культура были приравнены практически к пассивной окружающей среде, к природе, которую следовало, по мнению идеологов раннего Модерна, таких как Ф. Бэкон подчинить и заставить служить себе). И именно эта зарождающаяся либеральная цивилизация восстала на вторую половину английского колониального общества, которая воплощала собой умеренную — европейскую! — часть, где либерализм все еще сдерживался определенными консервативными принципами и устоями.
Американская революция была либеральной революцией и означала наступление новой – либеральной – эпохи. И хотя казалось, что события в Новой Англии затрагивают лишь небольшую часть европейского общества, жителей далеких колоний и глубокую периферию Запада, кроме всего прочего населенную сплошь и рядом социальными маргиналами, девиантами, каторжниками и второсортным отребьем, отторгнутым Старым Светом, на самом деле, именно там творилась история и складывался доминантный вектор европейского историала Нового времени, что в полной мере дало о себе знать намного позднее – только в ХХ веке. Но идейный фундамент американской цивилизации и глобальной американской гегемонии, либерального глобализма, закладывался именно в США в то самое время – в конце XVIII века.
Федерализм и Конституция: homo americanus
Однако в 1776 году, когда колонии заявили о выходе из подчинения Империи, было очевидно, что по одиночке с войсками метрополии им не справиться. Тогда вдохновителями восстания против Англии, прежде всего Сынами свободы и другими масонскими организациями, была выдвинута идея о создании Конфедерации, чьи статьи и были приняты в Филадельфии в Штате (государстве) Пенсильвания. Филадельфия по факту стала и стала первой столицей конфедеративного союза 13 независимых государств. Такого объединения и согласования общих позиций, в том числе и идеологических (американский либерализм), было достаточно для того, чтобы Конфедерация добилась победы над Британией, поскольку статьи Конституции как раз и обращали основное внимание на гарантии совместных действий в войне против общего врага. Но после того, как 13 государств (Штатов) выполнили программу минимум по обретению независимости, встал вопрос о дальнейшей судьбе Конфедерации. Статей Конституции 1776 года для более тесного объединения было не достаточно.
В этот момент как раз на сцену выходит группа сторонников федерализма. Это прежде всего — Джордж Вашингтон (1732 — 1799), Александр Гамильтон (1755 —1804) и Джеймс Мэдисон (1751 — 1836). Они предложили пересмотреть статус союза государств-Штатов в сторону большей централизации. Но чтобы не возвращаться к унитарной системе Великобритании, против которой колонии Новой Англии и боролись в Войне за независимость и политическое наследие которой они всячески стремились преодолеть, перейдя на «новую ступень развития», был предложен новый тип государственного устройства – федеральный. Это был компромисс между свободным и ни к чему не обязывающим союзом суверенных государств-Штатов (конфедерацией) и унитарным национальным государством, внутри которого уже ни о каком суверенитете и ни о каких «государствах» (Штатах) речи идти не могло. Эта идея и была принята в 1787 году на Конституционном Конвенте в Филадельфии, который стал официально началом истории США как единого (но федеративного) государства. Тогда же была принята Конституция США.
Американский федерализм сочетал в себе два начала, принципиальных для американской политической системы:
1.многообразие форм регионального самоуправления (у каждого государства-штата был и есть до настоящего времени свой корпус законов, далеко не всегда совпадавший с законами в соседних штатах)
2.и единство либеральной (американской) идеологии, воплощенной в идеале «города на холме» и основанной на совмещении протестантизма (в самых различных его версиях) с социальными и естественно-научными воззрениями эпохи просвещения с общей ориентацией на свободный рынок и капитализм.
После принятия Конституции и создания США как «Новой Атлантиды» среди федералистов начались споры о балансе пропорций между централизмом и местным самоуправлением в масштабе Штатов. Так как федерализм был компромиссом между конфедерацией и унитаризмом, то требования практической политики постоянно подталкивали к тому, чтобы сместить баланс в ту или иную сторону. Так, Джордж Вашингтон и Александр Гамильтон склонялись в пользу централизма, а Мэдисон и Джефферсон – в пользу суверенитета каждого из государств-Штатов. Такое толкование федерализма было неизбежно, поскольку либерализм предполагает одновременно два фундаментальных принципа:
1.распределение статуса субъекта на максимально возможное (в данных условиях) чисто политических единиц, а это означает вектор в сторону не просто полного суверенитета государств-Штатов (в пределе возврат к Конфедерации), но и расширение гражданских прав на все большее число социальных групп (включая рабов),
2.установление либеральной идеологии в качестве абсолютной доминанты, обязательной для всего общества, что превращало «плавильный котел» () не в хаотический процесс смешения разных эмигрантских обществ в нечто неопределенное, но переплавление отдельных социальных, этнических и религиозных групп в новый общий тип – отливка из «плавильного котла» стандартизированных форм «человека американского», homo americanus, для чего был необходим централизм (монополия на отливочную форму).
Споры внутри федералистов продолжились вплоть до начала Гражданской войны в США, когда вопрос о правовых полномочиях государств-Штатов в вопросе о признании или запрете рабств, а также в вопросе о унификации единой северо-американской валюты, стал ребром и когда неопределенность и баланс в трактовках федерализма были более неприемлемы. Девиз «E pluribus unum», «Из много единое», размещенный на гербе США, ставил также требовал однозначного ответа о монополии определения того, каким именно должно быть «единое», то есть о том, каков нормативный образ homo americanus и как широко и свободно его можно толковать на местном уровне (Штатов) —и конкретно, входит ли право владеть человеческим существом другого цвета кожи как частной собственностью или нет в «права человека», как «американского человека» или может лит отдельный Штат печатать свою валюту и иметь свою таможню.
Показательно, впрочем, что права индейцев в этой принципиальной дискуссии не обсуждались; положение о том, что у них нет никаких прав, было вопросом консенсуса всех федералистов – и сторонников унитаризма, и сторонников Конфедерации.
Manifest Destiny (Явное Предначертание)
Продвижение американцев к западу и югу привело к участившимся столкновениям с испанцами и с получившей в 1823 году независимость от испанской короны Республикой Мексика. Позднее в 1836 году от Мексики отделился Техас, образовавший самостоятельное государство, которое в 1845 году было аннексировано США.
Сам О‘Салливан писал:
Мы видим здесь все тот же тезис о «городе на холме» и классическое для северо-американской идентичности сочетание протестантского мессианизма и либерального масонского прогрессизма.
Так завершилось построение «открытого пространства» от Атлантики до Тихого Океана, что поместило новую северо-американскую цивилизацию в конкретный геополитический контекст и придало ей фиксированную форму.
Отныне политическое и цивилизационное районирование Северной Америки было завершено. На севере материка располагались территории Канады, оставшейся в статусе британского доминиона. В центре континента – США, как полюс самостоятельной либеральной буржуазной (но в то же время мессианской и эксхатологически ориентированной) культуры. А южнее начиналась Латинская Америка, входящая в зону испано-португальской колонизации с католической доминантой.
Рабство и Конституция
На деликатную природу этого противоречия указывает странный компромисс при разработке Конституции, достигнутый только после мучительных переговоров. Согласно этому компромиссу, рабское население учитывалось при определении числа депутатов от каждого штата в Палате представителей, но в соотношении, где один раб равнялся трем четвертям свободного человека. (Южные штаты боролись за то, чтобы увеличить это соотношение насколько возможно, и тем самым увеличить свою власть в Конгрессе, а северяне боролись за его снижение.) В результате конституционалисты были вынуждены давать количественное определение конституционной ценности различных рас. Отцы-основатели тем самым провозгласили, что число представителей «определяется посредством прибавления к общему числу свободных лиц — включая в это число тех, кто поступил в услужение на определенный срок, и исключая не облагаемых налогом индейцев — трех пятых всех прочих лиц». Один от белых и ноль от коренных американцев создает сравнительно небольшую проблему, но три пятых являются очень неудобной цифрой для Конституции. Афро-американские рабы не могли быть ни полностью включены, ни полностью исключены. Рабство черных парадоксальным образом являлось и исключением из Конституции, и ее основанием.
Приведенный фрагмент из книги «Империя» Негри и Хардта показывает также , что в феномене американского расизма и его оформления в Конституции существует еще они — не просто немаловажный, но первостепенный фактор – экономический. Индейцы и негры признавались низшими существами практически в равной степени. Но их политический и правовой статус определялся, в конце концов, на основании экономической целесообразности. Индейцы были непригодны в экономике, так как категорически отвергали рабство. Они были готовы скорее умереть, чем становиться рабами. Поэтому их экономический смысл был либо нулевым, либо отрицательным. На этом основании они и были полностью лишены каких бы то ни было конституционных прав, и в этом состояло их отличие от негров. Индейцы были поставлены ниже негров, так как, будучи такими же «отсталыми» и «дикими», они категорически отказывались превращаться в домашний скот или бездушные инструменты бледнолицых. Поэтому индейцы были вообще вынесены за рамки Конституции, а негры – именно в качестве рабов – были туда включены. Расизм здесь служил лишь вспомогательным элементом для установления рациональной, правовой и экономической системы, основанной на идеях Просвещения и прогресса. Расизм в целом является радикально либеральным явлением, и закрепление института рабства и расовой сегрегации в Конституции США является сущностным признаком либерального Модерна.
