Выбрано название для новой организации. Это «Движение первых». Теперь оно объединяет все молодежные организации и движения страны, в том числе, в него вошли «Юнармия», «Большая перемена», «Российское движение школьников».
Как у взрослых, определились с направлениями работы, планами и целями. Они исключительно позитивные: качественное образование, участие в культурной жизни, волонтерство, сохранение исторической памяти, здоровый образ жизни, развитие экологических проектов, охрана природы, развитие туризма по России.
Сформулировали и что-то типа пионерского девиза (кто помнит, такой был и у советских пионеров: «Будь готов — всегда готов!). У «Движения первых» миссия звучит более определенно, духоподъемно и с уклоном в коллективную стратегию: «Быть с Россией, быть человеком, быть вместе, быть в движении, быть первыми».
Особое внимание уделили обсуждению главных ценностей, которые должны защищать члены организации. Среди них, есть и культурные, и нравственные, и исторические, и духовные: «Жизнь и достоинство», «Патриотизм», «Добро и справедливость», «Созидательный труд», «Крепкая семья» и другие.
Народный артист России, основатель благотворительного фонда Константин Хабенский рассказал членам нового движения о собственных ценностях.
— Первое — друзья, второе — преумножаем добро, и когда будет много друзей и того добра, которое мы отдаем другим людям, вот тогда, дорогие мои, и наступит справедливость.
Татьяна Суздальницкая, член экспертного совета родительской общественности при московском департаменте образования и науки:
— Бесспорно, это отличная инициатива, и я, как мама двоих детей, только за. Но очень важно не уйти здесь в отчеты и парадные дежурные фразы, как это когда-то часто случалось с комсомолом и пионерией. Надо, чтобы сохранялся живой дух и искренний интерес детей, без бюрократии. Воспитание патриотического духа молодежи — задача колоссальной сложности и важности. Главное — избежать формальностей.
Чем занимаются «первые»?
Проект «Мы вместе. Дети»
Проект стартовал в октябре 2022 года в рамках общероссийской акции взаимопомощи «Мы вместе». Его участники — дети, подростки, студенты — могут помочь российским военнослужащим и словом, и делом.
Например, в производстве термобелья и спальников активно участвуют 167 колледжей из 53 регионов страны. Каждую неделю через волонтеров «Мы вместе» на позиции отправляется несколько десятков наборов.
Еще одна возможность сказать «спасибо» тем, кто сейчас сражается за правое дело — написать стихотворение или песню о любви к Родине, патриотизме и подвиге наших солдат. Участникам акции «Герой моей страны» организаторы предоставили уникальный шанс — исполнить свое произведение вместе с настоящим героем — участником СВО, военным корреспондентом, известным музыкантом или певцом. Такую возможность использовали 600 юных авторов.
Но самый большой интерес вызвала акция «Добрые письма». Почти 700 тысяч посланий отправили ребята на фронт. В них не только теплые слова поддержки и благодарность за спокойные ночи и мирное небо, но еще и рисунки — все это показывает веру детей в российского солдата, защищающего свою Родину.
Программа развития «Другое Дело»
Этот проект для всех, кто неравнодушен к стране и обществу. Каждый участник за свои личные достижения получает баллы, которые можно обменивать на бонусы. Среди них — профессиональные стажировки в ведущих компаниях страны, экскурсии, встречи со звездами, подписки на курсы и стриминговые сервисы, а также путешествия в уникальные места.
Чтобы стать участником, нужно всего лишь привязать свой профиль ВКонтакте к личному кабинету на сайте Российского движения детей и молодежи.
Уже пятый год в преддверии новогодних праздников проект «Мечтай со мной» запускает Всероссийскую благотворительную акцию «Елка желаний». Ее цель — подарить радость и ощущение новогоднего волшебства детям и пожилым, оказавшимся в трудной жизненной ситуации. Благодаря акции граждане, которые хотят совершить добрый поступок, могут найти тех, кто нуждается в помощи и исполнить их новогодние желания.
Как вступить в организацию?
Как выбирали название?
До 3 декабря длилось открытое голосование, в котором мог принять участие каждый желающий. Выбрали 10 самых популярных вариантов названий. Среди них были «Будущее России», «Юность», «Новаторы» и даже «Пионеры России». Всего же было придумано более 7000 вариантов. Победил вариант, за который проголосовали участники первого съезда.
Напомним, в апреле 2022 года президент России поддержал идею создания в стране добровольного, самоуправляемого общероссийского общественно-государственного движения детей и молодежи. Уже 14 июля 2022 года был подписан Федеральный закон № 261-ФЗ «О российском движении детей и молодежи», в соответствии с которым Наблюдательный совет движения возглавил президент Российской Федерации Владимир Путин.
Заряженная информация
Насколько это масштабное сообщество и развитая субкультура?
Екатерина Мизулина, директор Лиги безопасного интернета: Но давайте задумаемся: как «ЧВК Рёдан» из локального течения за несколько дней февраля стало чуть ли не всероссийским? Только в Telegram появилось больше 100 каналов, не меньше в «ВКонтакте». И они продолжают набирать миллионную аудиторию. Не будем себя обманывать: многие из них сделаны самими подростками. Виртуальные ячейки «Рёдана» растут от Владивостока до Калининграда как грибы после дождя. И в этом есть наша прямая вина: «хайп» и бесконтрольное распространение информации в соцсетях, а теперь и медиапространстве свидетельствуют: такой рост «влияния» возможен и для других субкультур.
Владимир Кудрявцев: Подросткам, несомненно, важно, чтобы их потасовку видели многие. Для подросткового возраста вообще очень важна публичность. Ее и обеспечивает интернет, ты выкладываешь ролик с дракой в Сети. На худой конец устраиваешь ее в большом торговом центре. Вспомните, раньше, чтобы показать, какие мы крутые и взрослые, брали с собой за гаражи группу поддержки.
Урван Парфентьев, координатор Центра безопасного интернета, ведущий аналитик РОЦИТ: Но я бы обратил внимание на то, что с привыканием людей к мессенджерам растет одно тревожное явление: большинство обитателей соцсетей получают идеологически заряженную информацию. Она вероятного характера, но подается как достоверная, а то и единственно верная. А блогеры, стримеры и ЛОМы (лидеры общественного мнения) часто бывают цементом среды манипуляторов. Они и вбрасывают сомнительные инфоповоды, которые подхватываются «своими» — субкультурными пользователями соцсетей. И фейки порхают по сетям как «истина». Метод обработки сознания прост — замена «скучных» фактов эмоционально нагруженными мифами. Например, через аниме или лично снимаемые экспресс-истории, выкладываемые в TikTok. Эти облака мифотворчества уводят нас от анализа к накалу эмоций и игнорированию причинно-следственных связей.
Конкретно о «пауках»
Поговорим конкретно о «пауках». Субкультура «Рёдан» выросла из японского анимэ?
Урван Парфентьев: Интернет-сообщества «Рёдан» объединяют поклонников комиксов-манги «Хантер х Хантер», которые выходят в журнале Weekly Shonen Jump с 1998 года. В них антигероем выступает преступная группа под названием «Геней Рёдан». Поклонники еще называют ее «Труппой теней» или «Пауком». А сокращение ЧВК в названии сообщества означает «частная военная компания». Якобы это «шутка» «пауков». Но, увы, факт: значительная часть «анимешников», несмотря на стереотипы об их «мимимишности» или привлекательности этой субкультуры, исповедует насилие и готова его применить.
Владимир Кудрявцев: Да, аниме — это только с виду симпатичные мордашки, а внутри — культ смерти и агрессии. Даже по отношению к самому себе. Построенная по японским канонам, эта субкультура по всему миру расползается именно в такой противоречивой логике. Это закон жанра. А его апологеты до конца не дают себе в этом отчета. К тому же аниме-стилистика очень хорошо ложится на подростковые проявления псевдовзрослости. С ничем неаргументированным культом силы.
Илья Слободчиков, доктор психологических наук: Аниме-сюжеты и их герои обычно становятся близки подросткам в раннем возрасте — с 10-12 лет. Дело в том, что аниме чисто графически просто для восприятия. Это специфическая графика, в ней заметна некая близкая подросткам угловатость. И да, вокруг этих картинок из Японии уже сформировался огромный пласт культурных явлений. Как с куклой Барби в свое время. Сейчас она всем кажется «никакой», но поветрие-то было будь здоров. И аниме — тоже поветрие, быстро захватывающее подростковую популяцию, потому что она хорошо трансформируется, видоизменяется и сюжетно, и с героями, и визуально.
Урван Парфентьев: Но облако «смыслов» аниме-субкультуры в целом деструктивно. Пора перестать закрывать на это глаза.
Илья Слободчиков: Но не надо при этом забывать, что деструкция для подростков — очень важный элемент жизни. Они живут в резкой реальности, немножко напоминающей театр абсурда и гротеска одновременно. В нашей новой книге о подростках я посоветовал художникам — никаких цветов! Исключительно графика, причем перьевая. Черное-белое — это про них.
Но это же не повод согласиться с их драками?
Екатерина Мизулина: Конечно. А если у нас начнут расти субкультуры, пропагандирующие диверсии и теракты? Запрос на агрессию в молодежной среде есть.
Илья Слободчиков: Выброс агрессии нужно жестко останавливать. Тут я поддерживаю действия правоохранительных органов: надо искоренять все, что нарушает элементарную безопасность.
Но кроме этого надо пытаться понять, что стоит за этим явлением. А за ним стоит подростковая среда, которую мы не знаем.
Это история про «гадкого утенка»
Объясните, почему они так «кучкуются»?
Илья Слободчиков: Группирование со сверстниками — это классическая реакция для этого возраста, описанная известным ленинградским психологом и психиатром Андреем Личко еще в 1980-х годах. Подросткам нужно частично противопоставлять себя взрослому сообществу, до которого они еще не доросли. И у них формируются собственная ниша, собственное объединение. Никакой политической или общественной опасности в этом, как правило, нет. Это объединения в сообщества по принципу подобия: они такие же, как я.
Подростковую дружбу, феномен, прекрасно описанный известным социологом Игорем Коном, тоже никто не отменял. И она необходима подростку, через нее он учится проявлять эмоции, выстраивать отношения — это модельные вещи, на которых потом строится все его будущее взрослое миропонимание.
Подросток — это особый мир. У него очень сложное пространство экзистенциальных переживаний — представлений о себе, о мире. И все очень неустойчивое, хрупкое, с огромным количеством страхов, комплексов. От которых в своей компании проще «закрываться».
А ещё подростковый возраст это активация переживания одиночества, что естественно в возрасте, когда у тебя меняется все — и тело, и обстоятельства жизни. И от этого тоже иной раз хочется убежать. Так что основания для формирования подростковых компаний более чем естественны.
Кстати, острое переживание одиночества нередко возникает из-за недостаточности принятия и понимания, и из-за «невостребованности». Подростку включенному в реальную деятельность, в общение ( если ему комфортно и вокруг значимые люди, референтная группа, те, кто его слышит и с ним считается, и с кем он считается) все эти «пауки» не слишком нужны. Ему и без них есть чем заняться. Но выстроить глубокие социально и психологически значимые взаимоотношения с подростками, создать ситуацию безусловного доверия очень сложно. Это особая воспитательная задача, не важно — в школе или семье. И колоссальный труд, терпение, внимание, деликатность. Ну не вписываются они в стандартную норму и не могут вписаться. Это история про гадкого утенка, который выламывается из всех нормативов. Не соответствует. И это несоответствие предъявляет.
Чем слабее взрослый мир, тем драчливее и агрессивнее будет подростковый. И это не история, показанная в фильме «Чучело». Бьют уже не «белую ворону», а все равно кого
Владимир Кудрявцев: И поэтому я бы дал прогноз, что подобные драки подростков будут повторяться и даже учащаться.
Драки — это выражение силы. Подросткам кажется, что так нужно делать, если ты самостоятельный и сильный. Так они отстаивают свой образ взрослости (как они его себе представляют), потому что это права, преференции, статус. Но беда в том, что в современном обществе и взрослые ведут себя как капризные дети, которым все можно. Мы проводили исследование с американскими психологами. Результат неутешительный: люди в возрасте вступления в брак не готовы к ответственности за другую жизнь. И эта тенденция идет по нарастающей. Взрослый мир обретает подростковые черты. А чем слабее взрослый мир, тем драчливее и агрессивнее будет подростковый. Нынешний культ силы и издевательства — совсем не та история, что показана в «Чучеле» Ролана Быкова. Там били «белую ворону», а тут все равно кого.
Владимир Кудрявцев: Раньше бы по поводу того, что мы сейчас наблюдаем, сказали бы: это «безумный-безумный мир». Но сейчас совершенно нормально многое. При ребенке, без «закрытой двери», придя с работы, родитель выкладывает, кто его «пробуллил» и кого он «подставил». «Кто, с кем и когда», начиная с политики и заканчивая похождениями марьиванны из 6-го подъезда. Не осознавая, что все это очень привлекательно для детей. При наличии интернета они с удовольствием противопоставят себя слабакам взрослым, этим нерешительным неудачникам. А противопоставлять себя кому-то проще всего в сообществах, будь то футбольные фанаты или более интеллектуальные «Рёдан».
Немаркетинговый ход
Кто-то твердит, что «Рёдан» — это всего-навсего раскрутка торговой марки одежды спортивного вида с пауками и цифрой 4 на спине. Подростки — важная маркетинговая аудитория?
Но ясно, что одежда для подростков должна быть по-настоящему удобна, комфортна, повседневна. Поэтому так кстати оказался спортивный стиль и вся эта история с худи с капюшонами.
Но для любого подростка очень значим символизм и объединение по символическому признаку. Оно вносит определенную осмысленность в их существование и взаимодействие. Отсюда у субкультур символика в одежде и всякие ритуалы. В том числе и ненормативного характера. К сожалению, субкультура — не всегда безобидная штука.
Понятно, что подросток в субкультуре ищет защиты. Но как быть с деструктивностью явления. Например, с игрой с темой самоубийства?
Илья Слободчиков: Увы, подростки довольно нередко не только думают в эту сторону, но и экспериментируют в разных вариантах. Но все же суицид для подростка, как и для любого нормального человека, — скорее исключение, чем правило. Но, конечно, надо учитывать, что подростки, попадающие в неформальные объединения, обычно эмоционально неустойчивые, возбудимые. Многое в их представлениях связано с фантазией, воображением, желанием видеть себя исключительным. Но и за этим — переживание собственной невостребованности, незначимости, невключенности в социальные и психологические процессы.
Что с этим делать? Достаточно ли того, что этим занимается СК?
Илья Слободчиков: СК, при всем к нему уважении, все-таки один эту проблему не решит. Да и внимание, привлеченное излишним противодействием субкультуре, вызовет, скорее, подражание ей — это же подростки, им только повод дай.
Поэтому надо изучать субкультурные явления. Глубоко разбираться в них и выстраивать грамотную систему профилактики. Она не менее важна, чем запретительные меры. Вообще по-настоящему, без манипулирования, найти общий язык с другим человеком, тем более с подростком, и так, чтобы он захотел тебя слушать и что-то делать вместе с тобой, — это целое искусство. Которым у нас мало кто владеет. Но если государству нужны будущие не инфантильные взрослые, оно будет искать возможность общения с ними через своих представителей. И создавать им условия для развития. Нужна целая система и дополнительного образования и действительной, а не мнимой социализации. Нужна модель, концепция этого образования как система социально-педагогического и социально-психологического сопровождения. Без формальностей и пустого трепа.
Некие консультативные центры, подростковые территории, которые создает детский омбудсмен Мария Львова-Белова?
Илья Слободчиков: Думаю, да. В Туле есть интересный опыт с «точками кипения», инновационными пространствами. Подростку нужны всевозможные креативные пространства. Если ему будет где и в чем реализовываться, он быстро поймет, что «паучьим» стаям есть альтернатива. Но для этого нужна в первую очередь просветительская работа психологов, педагогов, социальных педагогов. Но пока у нас нет эффективных психологических служб. Один психолог на школу — это ничто.
Мальчики, живущие в Сети
Урван Парфентьев: Но создавать новые общественные институты социализации детей, которые бы давали им смыслы, нужно в «живой» и мобильной, как «цифра», молодежной упаковке. И очень важно, чтобы конструировалась заряженная позитивом молодежная среда. Однако пока фокус внимания удерживают виртуальные ЛОМы, заряженные мифами и фейками. Они и выигрывают конкурентную борьбу за внимание и лояльность молодежных целевых аудиторий у семьи, школы и улицы.
Что могут предложить мамы, папы и школы в соцсети, где места уже заняты блогерами, стримерами и прочими ЛОМами?
Урван Парфентьев: Для начала отнять у сетей свою семейную функцию. Ведь сила виртуальных манипуляций часто в том, что все те же ЛОМы через мифы-фейки так подкидывают пользователям «креатив», что дети считают, что сами до всего додумались. Это поднимает необоснованную самоуверенность, которая может обернуться готовностью к суициду, протестам, дракам.
Екатерина Мизулина: Но помимо создания позитивных смыслов через систему воспитания и образования, нужно и жесткое превентивное реагирование: недопущение сборищ, их профилактика и идейное наступление на всех этих «пауков». Есть вопросы и к работе закона о «самоконтроле» соцсетей. Нужно ввести ответственность за нарушение закона, потому что никакой самостоятельной модерацией соцсети не занимаются. Причем штрафы для IТ-платформ должны быть оборотными.
Лига безопасного интернета уже направила запросы тем, кого государство наделило полномочиями по мониторингу деструктивного контента среди молодежи — Росмолодежи и Центру изучения и сетевого мониторинга молодежной среды (ЦИСМ), с вопросами о том, что было сделано и делается для того, чтобы остановить продвижение опасных субкультур.
Владимир Кудрявцев: Но я хочу сказать, что эта субкультура — привилегия людей определенного возраста и уровня развития — конечно, пройдет, Так же, как «синие киты». Но взрослым, да, нужно интересоваться, где и как их неадекватно взрослеющие дети проводят свободное время.
