Когда немцы пришли в москву

Железная воля Жукова

Назначенный командующим Западным фронтом генерал Георгий Жуков писал члену Политбюро ЦК ВКП(б) Андрею Жданову, что «Конев и Буденный проспали свои вооруженные силы, принял от них одно воспоминание». Как ему удалось из остатков Западного и Резервного фронтов создать новый и не допустить стремительного рывка немцев к Москве?

Жуков считал самым ярким событием войны Московскую битву, особенно период октября и начала ноября 1941 года. По его словам, «катастрофы под Вязьмой можно было избежать». У Георгия Константиновича было одно из важнейших качеств командира — железная воля, которая граничила с жестокостью. Он под угрозой расстрела подавил панику в войсках, добившись от рядовых до генералов понимания, что сейчас надо только сражаться и никаких мыслей о сдаче позиций быть не должно.

Жуков, в отличие от предшественников, на посту комфронта не боялся брать ответственность на себя, в том числе активно отстаивать свое мнение в разговорах со Сталиным. Он был одним из немногих советских военачальников 1941 года, кто не боялся высказывать вождю свое мнение.

В ночь с 6-го на 7-е октября 1941 года выпал первый снег, потом пошли дожди, затем снова выпал снег и растаял.

Непогода влияла на обоих противников, но Жуков, у которого было мало войск, понял, что в условиях распутицы немецкие танки с их узкими гусеницами не пройдут по раскисшим полям и надо держать узлы дорог

Нужно изматывать противника на этих рубежах и, медленно отступая, снижать темп немецкого блицкрига. Выигрывать время на переброску с Дальнего Востока, из Сибири и Средней Азии свежих войск. Именно так, в частности, действовала панфиловская дивизия, которая получила за октябрьские бои звание гвардейской. Важнейшую роль сыграла также Можайская линия обороны.

Командир 316-й стрелковой дивизии (слева) генерал Иван Панфилов, 18 ноября 1941 года. В тот же день генерал погиб от осколка немецкой мины

В свою очередь немцы допустили ряд крупных ошибок. Они переоценили свои силы, посчитав, что после Вяземского и Брянского котлов Москва у них в кармане. Фон Бок решил нанести удар на Торжок севернее Калинина (ныне Тверь), чтобы соединиться с группой армий «Север» для еще одного кольца вокруг Ленинграда. То есть вместо того, чтобы придерживаться первоначального плана, нацисты допустили распыление сил.

Военнослужащие вермахта стоят у тел погибших немецких солдат во время наступления на Москву. До столицы СССР — 80 километров, ноябрь 1941 года

Во-вторых, вермахт подвела логистика построения движения на Москву. Одна и та же дорога зачастую предоставлялась двум крупным группировкам, которые своей техникой разбивали ее, замедляя темп наступления. Так произошло, например, с 4-й полевой армией и 4-й танковой группой.

Жуков говорил, что кровь, пролитая дивизиями в котлах у Вязьмы и Брянска, позволила выиграть драгоценное время на оборону Москвы. Они на какой-то момент, пусть не очень долгий, приковали к себе не менее 25 немецких соединений.

Первоначально было 32 дивизии, в среднем же до 28 немецких дивизий притянули на себя окруженные советские части. Немцы все хорошо спланировали, буквально по дням. Замкнув 7 октября кольцо окружения под Вязьмой, они предполагали к десятому числу уничтожить основную массу окруженцев, оставив для их добивания лишь несколько пехотных дивизий. Основной же силой группы армий «Центр» нанести стремительный удар на столицу СССР, покончив с ней.

Материалы по теме

В той безнадежной ситуации, неразберихе и хаосе наши войска сражались до 13 октября, распадаясь на отдельные очаги сопротивления. Немцы были вынуждены стоять и добивать. Им казалось, ну подумаешь, перенесем рейд на Москву на сутки, перенесем на двое суток, но время уже работало против них. Продолжить генеральное наступление на советскую столицу у них получилось только 16 ноября.

Советское командование упустило 4 октября шанс спасти войска Западного, Брянского и Резервного фронтов, а немецкое —14-15 октября взять Москву. В первую очередь по причине возросшего сопротивления Красной армии.

«Товарищ Сталин эвакуируется завтра»

Фельдмаршал фон Бок и его подчиненные решили, что противник полностью разбит и столица СССР у них в кармане.

Фельдмаршал Федор фон Бок

В директиве штаба группы армий «Центр» от 8 октября говорилось:

В распоряжении противника нет крупных сил, которые он мог бы противопоставить дальнейшему продвижению группы армий на Москву. Для непосредственной обороны Москвы, по показаниям военнопленных, русские располагают дивизиями народного ополчения, которые, однако, частично уже введены в бой, а также находятся в числе окруженных войск

В результате 3-я танковая группа вместе с частями 9-й армии получила приказ повернуть на север, в направлении Калинина. Предполагалось, что северное крыло группы армий «Центр» соединится там с южным крылом группы армий «Север», что позволит создать еще одно кольцо вокруг Ленинграда. Это стало стратегической ошибкой нацистов.

Впоследствии бывший начальник штаба 4-й танковой группы генерал Вальтер Шаль де Болье сетовал, что надо было бросить непосредственно на Москву все соединения его и 3-й танковой группы. Он считал, что битва была проиграна Германией именно в этот момент.

Немецкое командование планировало, что 4-я танковая армия обойдет Москву с севера, а 2-я танковая, взяв Тулу, — с юга, замкнув тем самым гигантское кольцо окружения в районе Ногинска.

Иосиф Сталин выступает с речью на военном параде на Красной площади 7 ноября 1941 года

15 октября Сталин как председатель Государственного комитета обороны страны издал негласное постановление «Об эвакуации столицы СССР Москвы». Согласно документу, в Куйбышев (ныне Самара) эвакуировались Президиум Верховного Совета, правительство во главе с Вячеславом Молотовым, наркомат обороны и иностранные посольства. Основная группа Генштаба должна была отбыть в Арзамас.

Подчеркивалось: «В случае появления войск противника у ворот Москвы, поручить НКВД — товарищу Берия и товарищу Щербакову — произвести взрыв предприятий, складов и учреждений, которые нельзя будет эвакуировать, а также все электрооборудование метро (исключая водопровод и канализацию)». Оговаривалось, что «товарищ Сталин эвакуируется завтра или позднее, смотря по обстановке».

Это привело к масштабной панике среди горожан, которые решили, что высокое начальство бросает их на произвол судьбы

Промышленные предприятия закрывались, десятки тысяч человек пытались выехать из Москвы, продовольственные магазины раздавали прохожим продукты.

Утром 16 октября московский метрополитен не открылся (единственный раз за всю свою историю), поскольку велась подготовка к его уничтожению, но к вечеру пошел первый поезд.

Баррикады на улицах Москвы, октябрь 1941 года

Сталин почувствовал, что если покинет город, то может потерять контроль над ситуацией. 20 октября в Москве и прилегающих к ней районах было объявлено осадное положение. Был введен комендантский час, запрещавший передвигаться без спецпропуска от коменданта города пешеходам и транспорту с 0 часов до 5 утра.

В распоряжении предписывалось: «Нарушителей порядка немедля привлекать к ответственности с передачей суду военного трибунала, а провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих к нарушению порядка, расстреливать на месте». Эти меры позволили погасить панику.

Мнимая стабильность, напоминающая Первую мировую

10 сентября 1941 года закончилось Смоленское сражение. РККА удалось задержать стремительное продвижение вермахта к Москве. В ходе Ельнинской операции был ликвидирован выступ, с которого немецкие войска могли начать новое наступление к советской столице.

За мужество и героизм четыре советские стрелковые дивизии были впервые удостоены звания гвардейских. Были отмечены и отличившиеся командиры. Так, командующий 19-й армией генерал-лейтенант Иван Конев был повышен в звании до генерал-полковника и возглавил войска Западного фронта.

На командном пункте у генерала Ивана Конева советские писатели Михаил Шолохов, Александр Фадеев и Евгений Петров (слева направо), 1941 год

До этого у командующего 19-й армией в качестве военных корреспондентов побывали известные советские писатели: Александр Фадеев, Михаил Шолохов и Евгений Петров.

В очерке для журнала «Огонек» Евгений Петров писал:

Здесь многое напоминает Первую мировую войну — окопы, колючая проволока, известная стабильность. Произошло событие, которое войдет в историю этой, если можно так выразиться, сверхвойны. Впервые немцы были не только остановлены, но и отогнаны. Красная армия продолжает оказывать сильнейшее давление на их позиции, прорывая все новые оборонительные линии, захватывая новые деревни и городки, орудия, пулеметы, пленных

Командующий Западным фронтом вспоминал, что к концу третьего дня пребывания на новом посту он был вызван в Москву к Сталину. По словам военачальника, после краткой беседы об обстановке на Западном фронте, в кабинете у вождя обсуждались общие вопросы. В частности, речь зашла об учреждении орденов для отличившихся командиров среднего, старшего и высшего звена.

Конев отмечал: «Ставка на этом совещании не обсуждала со мной задачи фронта, ничего не было сказано об усилении фронта войсками и техникой, не затрагивался вопрос и о возможности перехода фашистских войск в наступление. Генеральный штаб также не дал никакой ориентировки».

Стабилизировав ситуацию на центральном направлении, Москва была куда больше озабочена грозными событиями, происходившими на Юго-Западном фронте генерала Михаила Кирпоноса.

15 сентября танковые части немецких групп армий «Центр» и «Юг» замкнули кольцо окружения вокруг 5-й, 21-й, 26-й и 37-й армий РККА. В плен попали около 665 тысяч бойцов и командиров. Сам Кирпонос погиб при попытке выбраться из котла.

Разгром под Киевом открыл вермахту путь на Донбасс и поставил в тяжелое положение войска советского Южного фронта

После устранения угрозы южному флангу группы армий «Центр», немцы активно приступили к подготовке решающего сражения 1941 года — наступления на советскую столицу, дав операции громкое название «Тайфун».

К началу боевых действий германское командование сосредоточило на московском направлении сразу три общевойсковых армии и три танковых группы (армии) при поддержке 2-го воздушного флота фельдмаршала Альберта Кессельринга. Общая численность войск составила один миллион 800 тысяч человек.

Тем временем в Москве

Кроме фортификационных сооружений в столице усиленно занимались маскировкой важных объектов. Для того чтобы максимально затруднить немецким бомбардировщикам обнаружение Кремля был принят план по изменению внешнего вида самых узнаваемых зданий, и даже постройке ложных городских кварталов.

Перво-наперво перекрасили все хорошо заметные купола и крыши. Купола из позолоченных превратились в тускло-серые, а зелёные крыши стали ржаво-рыжими – как большинство городских зданий. Огромные звёзды на шпилях и кресты собора закрыли фанерными щитами. Подготовили комбинации макетов городских кварталов. Через реку, которую сложно было скрыть, перебросили бутафорный мост.

Закамуфлированное здание Манежа в Москве зимой 1941 года.

Фасады крупных зданий перекрашивали таким образом, чтобы он выглядел, как несколько построек, отстоящих друг от друга. На площадях возводили объёмные деревянные макеты. Вся кремлёвская стена была разукрашена под цвета городских кварталов. Дорогу между башнями засыпали песком. Над садовыми деревьями натянули брезент с нарисованными на нём крышами домов. Таким же брезентом была «пересечена» сама кремлёвская стена. Только на этот раз он был расписан под дорогу. Мавзолей прикрывало построенное над ним двухэтажное здание.

Для проверки маскировки использовали специальных наблюдателей, которые поднимались на самолётах над городом, инспектировали работу, и давали свои рекомендации. Стопроцентную защиту такие меры, конечно, не гарантировали. Но на какое-то время немецкие лётчики всё-таки были сбиты с толку. И за время военных действий исторический архитектурный ансамбль пострадал минимально.

Закамуфлированное здание Большого театра

«Грубость Жукова переходила всякие границы»

В конце октября 1941 года группа армий «Центр» прекратила наступательные действия и, воспользовавшись подмерзшими с 4 ноября дорогами, приступила к перегруппировке и подтягиванию резервов. Готовилась к новым боям и советская сторона.

Утром 7 ноября на Красной площади состоялся военный парад, радиотрансляция которого велась на все страны мира. Это был четкий сигнал и своим, и чужим: столица Советского Союза не взята, враг не достиг своих целей.

Военный парад на Красной площади 7 ноября 1941 года

16 ноября вермахт начал второе генеральное наступление на Москву. Особенно сильный удар был нанесен на Волоколамском направлении, по расположению войск 16-й армии Рокоссовского, в первую очередь по дивизии Панфилова, которая за октябрьские бои была удостоена звания 8-й Гвардейской. Ее прославленный командир погиб 18 ноября в деревне Гусенево от осколка мины.

Жуков отдал приказ Рокоссовскому: «Категорически подтверждаем приказ закрепиться на занимаемом рубеже и без нашего приказа — ни шагу назад. Если нужно — включительно до самопожертвования части и соединения. Все внимание сосредоточить на организации отпора врагу на своих флангах».

Генерал Константин Рокоссовский, 1941 год

Командующего 16-й армией злили распоряжения стоять насмерть, он был приверженцем более гибкой тактики. У комфронта была своя правда: отступать становилось некуда — позади была Москва.

24 июня 1945 года Рокоссовский командовал Парадом Победы на Красной площади, а Жуков принимал парад.

Два военачальника были одногодками, и судьба не раз сводила их вместе

Они познакомились в 1924 году в Ленинграде на Кавалерийских курсах усовершенствования командного состава. В начале 1930-х Жуков служил командиром бригады в кавалерийской дивизии Рокоссовского.

Накануне войны их служебные роли поменялись: генерал армии Жуков командовал уже войсками Киевского особого военного округа (КОВО), а Рокоссовский, который по вздорному обвинению в связах с польской и японской разведками содержался во внутренней тюрьме НКВД Ленинграда с 1937 по 1940 год, в звании генерал-майора возглавил в КОВО механизированный корпус. В 1945 году оба, уже будучи маршалами, командовали соседними фронтами на заключительном этапе войны.

В ходе битвы за Москву отношения обоих полководцев складывались очень трудно — слишком разными они были людьми.

Вспоминаю один момент, когда после разговора по ВЧ с Жуковым я вынужден был ему заявить, что если он не изменит тона, то я прерву разговор с ним. Допускаемая им в тот день грубость переходила всякие границы. Некоторая нервозность и горячность, допускаемая в такой сложной обстановке, в которой находился Западный фронт, мне была понятна. И все же достоинством военного руководителя в любой обстановке является его выдержка, спокойствие и уважение к своим подчиненным. Ни один командир, уважающий себя, не имеет права оскорблять в какой бы то ни было форме подчиненных, унижать их достоинство

Плотная советская оборона не позволяла немецким танкам, даже с учетом проходимости по зимним полям и подмерзшим дорогам, стремительно продвигаться вглубь территории СССР. Среднесуточный темп немецкого наступления составлял от трех до пяти километров, что было очень небольшим достижением даже для пехотных соединений, не говоря уже о механизированных частях.

Контрнаступление

Пятого декабря 1941 года советские войска перешли из обороны в наступление. Оно давалось нелегко. Тридцати шести градусный мороз и заснеженные поля преодолевать было трудно даже без дополнительных помех. А ведь солдатам требовалось гнать сопротивляющегося врага. Проблему создавало ещё и то, что как командиры, так и бойцы, получали боевой опыт в оборонительных сражениях. Они не меняли тактики и шли на немцев в лоб. Генерал Жуков запретил подобные действия. Он приказал наступать, используя овраги, леса и другие прикрытия. Потери значительно уменьшились.

Главной задачей на этом этапе наступления было отбросить немецкие войска как можно дальше от Москвы. Ведь до столицы оставалось всего три десятка километров. Сделать это надо было быстрым и мощным ударом. У немцев всё ещё было значительное преимущество в силе. Советскому командованию удалось выбрать правильный момент для удара. Также помогли свежие, хорошо экипированные резервы, вовремя подоспевшие к началу наступления.

https://youtube.com/watch?v=Yfe2PXqONHs%3Ffeature%3Doembed

Основной ошибкой немецких штабных офицеров было то, что они никак не ожидали наступления. Передвижение советских войск было принято за обычную перегруппировку – латание дыр на растянутом фронте и пополнение резервами выдохшиеся части. Но советские войска просто собирались для решительного и стремительного удара.

Контрнаступление: бойцы пулеметного подразделения передвигаются к переднему краю

Посёлок за посёлком, город за городом, километр за километром медленно, но неотвратимо теряли захватчики. Они отчаянно старались удерживать позиции. Немцы, отступая, густо минировали территорию и ставили многочисленные ловушки. Но с каждым шагом контрнаступление лишь увеличивало обороты. К началу января 1942 года Красная армия отбросила подразделения вермахта на 100 км, а на некоторых участках на все 250 км от Москвы. Столица была вне опасности.

«Русские кое-чему уже научились»

Красная армия активно сопротивлялась, нанося вермахту болезненные контрудары с помощью танковых бригад. Командир 4-й танковой бригады полковник Михаил Катуков под Мценском успешно применил против передовых колонн Гудериана тактику засад.

Командующий 1-й Гвардейской танковой армией генерал Михаил Катуков, 1944 год

Первый свой бой бригада приняла 5 октября. Катуков писал: «В бинокль вижу, как из-за пригорка выскочило несколько тридцатьчетверок. Сверкает пламя выстрелов. Один за одним, словно наткнувшись на невидимую преграду, застывают гитлеровские машины. А юркие, стремительные тридцатьчетверки выскакивают и выскакивают из-за стогов сена, из-за сараев, из-за кустарников, делают несколько выстрелов и так же стремительно меняют позиции. Вечером, когда была отбита последняя атака, мы подвели итоги первого боя: гитлеровцы потеряли 18 танков, восемь орудий и несколько сотен солдат и офицеров».

На Гудериана, считавшегося родоначальником германских танковых войск, новая тактика противника произвела серьезное впечатление. Он лично побывал в расположении 4-й танковой дивизии и осмотрел подбитые с обеих сторон танки.

В мемуарах генерал констатировал:

Потери русских были значительно меньше наших потерь. Наши противотанковые средства того времени могли успешно действовать против танков Т-34 только при особо благоприятных условиях. Например, наш танк Т-IV со своей короткоствольной 75-миллиметровой пушкой имел возможность уничтожить танк Т-34 только с тыльной стороны, поражая его мотор через жалюзи. Для этого требовалось большое искусство. Русская пехота наступала с фронта, а танки наносили массированные удары по нашим флангам. Они кое-чему уже научились

5 октября Конев приказал Рокоссовскому сдать полосу обороны соседней 20-й армии генерала Филиппа Ершакова, а самому вместе со штабом 16-й армии прибыть в Вязьму, получить в свое распоряжение пять стрелковых дивизий и задержать немцев, наступающих из района Спас-Деменска.

Генерал Хайнц Гудериан (справа)

Генерал точно выполнил приказ комфронта и прибыл в район деревни Мясоедово рядом с Вязьмой в шесть утра 6 октября. Там был развернут временный командный пункт. В самом городе обещанных стрелковых дивизий не было — они опаздывали. Имелись два полка ПВО, части небольшого гарнизона, две комендатуры, запасной полк и ополченческий батальон.

Во время осмотра местности Рокоссовскому доложили, что в Вязьму входят немецкие танки (скорее всего, это были бронетранспортеры 6-го мотопехотного полка 7-й танковой дивизии вермахта), и оставаться далее опасно.

В ночь на 7 октября в Мясоедово состоялся военный совет штаба 16-й армии, на котором рассматривался вопрос — что делать дальше. Оставаться на месте, ждать соединений, организовывать оборону города или отступать и двигаясь по направлению к штабу Западного фронта по дороге, как это было в июле под Ярцево, подчинять себе любые отходящие советские части? Победил второй вариант, что спасло Рокоссовского и его офицеров.

Дальнейшее развитие

Пока в столице рекордными темпами строили укрепления, немецкая армия продолжала наступать. После взятия Калинина немцами, Красная армия пошла в решительную контратаку, чтобы выбить противника из города. Успеха в плане освобождения города эта акция не возымела, но на  проходившие там бои были оттянуты значительные силы противника, а это задержало общее продвижение на Москву и дало время защитникам для подготовки к обороне.

Эта задержка была важна ещё по одной причине – в середине октября начались затяжные дожди. Дороги раскисли и местами стали совсем непроходимыми. У немецкой, и без того вымотанной армии, огромные силы стали уходить на банальный подвоз горючего, продовольствия и боеприпасов. Боевой азарт рядовых немцев стремительно скатывался к нулю.

Но первых заморозков не пришлось долго ждать. В начале ноября наступление продолжилось по подмёрзшим дорогам. В Туле германские бойцы получил такой отпор, на который не рассчитывало даже Верховное командование Советского Союза. При ощутимой поддержке местного населения город смогли отстоять. Но Гитлер продолжал гнать свои войска вперёд. Им удалось занять Красную Поляну. Тяжёлые бои шли за Тулу и Каширы.

Бойцы 1-й гвардейской мотострелковой Московской дважды Краснознаменной дивизии атакуют противника

Непрерывные бои не проходили бесследно. Погибали солдаты, выходила из строя техника. Командиры требовали подмоги, поэтому людей набирали, откуда только могли. В 89-м батальоне к началу декабря остался всего один тяжёлый танк. Целый месяц непрерывных ожесточённых боёв истощил все запасы. И тут приходит приказ: контратаковать Нефедово. Это было важно сделать, чтобы не дать возможности немецким танкам перегруппироваться. И тогда лейтенант Гудзь на единственном уцелевшем танке отправился на задание.

За тёмное время суток он успел прибыть на место и занять позицию. Как только, начало светать Гудзь принялся прицельно расстреливать с берега реки вражеские танки. За 30 минут боя он обездвижил 6 танков. После этого единственный советский танк стал форсировать реку, не прекращая вести огонь. За этот рывок он успел подбить следующие два танка. Не останавливаясь, Гудзь направился прямо в деревню. Ошарашенные таким натиском немцы спешно отошли со своих позиций и обратились в бегство. А советский танкист ринулся за ними и успел обезвредить ещё две машины противника.

https://youtube.com/watch?v=iZAecdgic54%3Ffeature%3Doembed

Приказ был выполнен. Немцы не смогли использовать время на то, чтобы спокойно перестроиться и продолжить продвигаться к такой уже близкой Москве. На советском танке КВ-1 после боя обнаружили 29 вмятин, оставленных снарядами противника. Но танковая броня насквозь пробита не была ни в одном месте. Лейтенанта наградили орденом Ленина. Он с честью прошёл всю Великую Отечественную войну, дослужился до звания генерал-полковника и умер в глубокой старости.

Павел Данилович Гудзь

Держать узлы дорог, не давая себя окружать

Спешно строились дополнительные укрепления, в том числе в виде кольца, замкнутого вокруг Москвы, а также заграждений внутри самого города, многие здания подготавливались к уличным боям.

Солдаты вермахта в осеннюю распутицу

В условиях осенней распутицы Жуков, у которого было мало войск, понимал, что главное сейчас держать узлы дорог и, медленно отступая, изматывать противника, сбивать темп его наступления, тем самым выигрывая время для переброски свежих резервов, которые уплотнят советскую оборону. Именно так действовал командир 316-й стрелковой дивизии генерал Иван Панфилов.

Свою тактику он объяснял так:

Немцы знаете, как теперь воюют? Где грузовик пройдет, там армия пройдет. А ну-ка, где вы по этим оврагам-буеракам протащите автотранспорт, если заперты дороги? Взвод с тремя-четырьмя пулеметами нелегко выбить. Надо развернуться, ввязаться в бой. Это полдня. Пусть обходит, это не опасно. А окружать не давайте. В нужный момент надо отскочить, выскользнуть. Сколько раз вы заставите противника атаковать впустую? Сколько дней вы у него отнимете? Наша задача — держать дороги. Если немец прорвется, перед ним опять на дорогах должны быть наши войска

Под стать самобытному комдиву были и подчиненные. Батальон старшего лейтенанта Бауыржана Момышулы попал в окружение и дерзкой атакой пробился к своим через дорогу, по которой шли германские части.

Генерал Иван Панфилов (слева), в день своей гибели в деревне Гусенево

Момышулы вспоминал: «Мы шли и стреляли. Это страшная штука — залповый огонь батальона, единый выстрел семисот винтовок, повторяющийся через жутко правильные промежутки. Мы прижали врагов к земле, не дали возможности поднять голову, пошевелиться. Мы шли и стреляли, разя все на пути. Ни один боец не нарушил строй, ни один не дрогнул. По трупам, сквозь немецкую колонну, прошли люди, лошади, колеса».

17 октября советские войска оставили Калинин. Немцы во многих местах прорвали Можайскую линию обороны, захватив 18 октября сам Можайск.

Командующий 5-й армией (второго формирования) генерал Леонид Говоров докладывал штабу Западного фронта: «В результате прорыва фронт 32-й стрелковой дивизии оказался разорванным на два изолированных участка: к северу от Можайского шоссе оказались оборонявшиеся здесь 230-й запасной стрелковый полк и 322-й полк, на юге — 17-й полк и батальон курсантов. В центре прорыва на Можайском направлении наша пехота была рассеяна».

Командир 19-го Гвардейского стрелкового полка Бауыржан Момышулы

В свою очередь, в разведдонесении немецкой 10-й танковой дивизии констатировалось: «Все мосты в Можайске не заминированы. На железнодорожной станции на рельсах были сняты и уничтожены тридцать 200-граммовых подрывных зарядов. Железнодорожные сооружения основательно разрушены. Вокзал не заминирован».

27 октября немцы вступили на улицы Волоколамска. Но в целом наступление группы армий «Центр» выдыхалось. Гудериану не удалось с ходу взять Тулу, за город завязались ожесточенные бои. На всех направлениях советские войска оказывали активное сопротивление.

Командир немецкого 9-го корпуса генерал Герман Гейер так описывал ситуацию, сложившуюся в результате контрудара 5-й армии РККА, в районе поселка Дорохово (86 километров от Москвы): «Не без труда я отыскал штаб полка, который пытался собрать своих людей. Новости не слишком нас порадовали. Множество вражеских танков ударили по нашей пехоте, лишенной танковой защиты».

Предшествующие события

Германия напала на Советский Союз вопреки заключённому договору и без предупреждения. Поэтому ни пограничники, ни регулярные войска, ни резервы готовы не были. Это дало немецкой армии большое преимущество на первых порах. На что Гитлер и рассчитывал. Успех всей кампании напрямую зависел от стремительности и скорости передвижения. Но, несмотря на значительные успехи, с самого первого дня уже начались досадные проволочки.

«На Москву» — германская пехота и лёгкий танк 20-й танковой дивизии

Сначала заартачилась Брестская крепость. Вместо запланированных на захват восьми часов, немцы потратили на неё восемь дней. При этом им пришлось просить поддержки других частей. А в сражении были убиты 1400 человек (в их числе 87 офицеров) и ранено 2200 человек (из них 30 офицеров). Крепость взяли, но драгоценное время было потеряно. Историческое значение битвы за Брестскую крепость к настоящему времени даже успели романтизировать.

Впоследствии на пути продвижения немецких войск была не одна такая «крепость». Шаг за шагом, день за днём силы вермахта будто увязали в почве. Восточная кампания, которая началась так браво, неумолимо шла на спад. Военные дивизии продвигались вперёд, они побеждали, но добиться желаемого темпа никак не могли. Много времени было потеряно под Киевом, под Смоленском и в других точках. Блицкриг явно срывался. Но немцы всё ещё были решительно настроены захватить СССР до наступления холодов.

Именно с такой целью началось Смоленское сражение. Здесь немцы планировали быстро добиться успеха тактикой «разделяй и властвуй»: силы советских армий разделить на три равных окружённых лагеря, что обеспечит их быструю капитуляцию. Тогда дорога на Москву будет открыта и даже слабые дивизии, разбросанные в тылу фронта, не смогут воспрепятствовать прохождению германских войск. Хотя начало военных действий было неожиданным для Красной армии, очень скоро оборонительные сражения сменялись контрнаступлениями, из-за чего задачей войск стал если не захват столицы до конкретной даты, то до холодов.

Смоленское сражение (июль-август 1941 год)

И тут, 21 августа 1941 года, Гитлер приказывает отложить прямое наступление на Москву и направить основные силы на юг для захвата промышленных и сельскохозяйственных районов Украины. Мнения командования вермахта по этому вопросу резко разделились. Генерал-полковник Гейнц Гудериан был уверен, что нельзя откладывать захват Москвы. Но никому не удалось переубедить фюрера. Теперь внимание сосредоточили на Ленинграде и Киеве.

Почти одновременно начались блокада Ленинграда и Киевская операция. Ленинград нужен был немцам как один из наиболее важных городов, поставляющих противнику новейшие разработки машиностроения и электротехнику. Перекрыв путь к городу, немцы спровоцировали голод. Также сказывался недостаток отопления – осада затянулась до зимы, и холод стал ещё одним врагом для солдат. После этого изменилась тактика: самолёты бомбили продовольственные склады, фабрики и заводы, чтобы уничтожить важные для города центры. По плану, после захвата Ленинграда войска встречались с группой, которая захватывала Киев. Здесь важной была переправа через Днепр, однако на реке немецкие войска встретили жестокое сопротивление.

Диорама «Блокада Ленинграда»

Мотоциклы немцев у станции «Динамо»

А вот что рассказывает о прорыве немецких мотоциклистов Владимир Карпов в своей книге-биографии «Маршал Жуков, его соратники и противники в годы войны и мира» (опубликовано в «Роман-газете» за 1991 год). Этот эпизод передавался и письменно, и устно в разных вариантах. В 1988 году журналист Лев Колодный провел расследование и расспросил тех, кто непосредственно столкнулся с подразделением немецких мотоциклистов – это были передовые разведчики, которые прорвались ближе всех к рубежам столицы.

Свидетельствует подполковник А.Мишин, служивший в дивизии НКВД им. Дзержинского, которая должна была вести борьбу с авиадесантами немцев. 16 октября поступил приказ выдвинуться и уничтожить противника в село Крюково. На мосту в Химках 1-я рота повстречала мотоциклистов, приняв их за своих. Однако те внезапно открыли по нашим солдатам огонь. Стало ясно, что перед ними немцы. Мимо как раз проходила колонна танков, танкисты из пулеметов расстреляли два мотоциклетных экипажа, а три уцелевших прорвались сквозь огонь к водной станции «Динамо», где их все-таки уничтожили. Эти немцы стали первыми и последними, добравшимися до Москвы.

Упоминает о немецких разведчиках на мотоциклах генерал-майор Алексей Андреевич Лобачев в своих мемуарах «Трудными дорогами» (1960 г.). Он называет дату 30 ноября, когда немцы совершили последний рывок в сторону нашей столицы  и пошли в наступление в районе Красной Поляны и Лобни. В этот день разведчики-мотоциклисты появились под Химками, пишет он.

Сведения о том, что немцы прорвались непосредственно в Москву, противоречивы. Очевидцы называют разные места, а иногда и дату, тех событий.

Какое будущее предсказал России американский пророк Эдгар Кейси

Битва за Москву

Взятие Москвы было главной целью всей восточной кампании Гитлера. Изначально в плане Барбаросса всё сводилось к тому, чтобы быстро занять Москву. Внезапное нападение – чтобы разгромить и уничтожить как можно больше военной силы одним махом. Наступление по нескольким направлениям – чтобы рассредоточить силы защитников. Стремительность – чтобы не дать возможности подготовиться к обороне. Немецкое командование понимало, что битва за Москву может решить исход всей войны.

Не сомневалось в этом и советское руководство. Уже в самом начале Великой Отечественной войны шла подготовка к битве за Москву. Как идеологическая, так и практическая. Это была борьба двух империй, двух абсолютно разных мировоззрений. Слова «коммунист» и «большевик» для гитлеровцев были таким же ругательством, как для нас «фашист». И хотя гитлеровскому блицкригу не смогла воспрепятствовать ни одна страна, Советский Союз даже не помышлял о капитуляции. На борьбу бросались всё новые и новые резервы. Солдат набирали по призыву, принимали в добровольцы, на местах организовывались партизанские движения.

Парад на Красной площади 7 ноября 1941 — К. Юон

Был потерян шанс защитить Вязьму

У Конева «Записки командующего фронтом» начинаются с 1943 года, с Курской дуги. 1941 год он, видимо, не любил вспоминать.

И не только он не любил, хотя у него есть короткие воспоминания о начале Московской битвы. Читая мемуары всех, кто так или иначе имел отношение к боям в октябре 1941-го — маршалов Александра Василевского и Георгия Жукова, Конева, Рокоссовского, командиров дивизий, — видишь, что никто не взял на себя личную ответственность за катастрофу на вяземском и брянском направлениях.

Немецкие мотоциклисты перекусывают в лесу под Вязьмой, октябрь 1941 года

Командир дивизии перекладывает ответственность на командующего армией: меня неправильно информировали, я говорил о том, а мне сказали так, а тот в свою очередь кивает на комфронта. Командующий фронтом перекладывает ответственность на Ставку.

Пятого октября Конев приказал Рокоссовскому сдать полосу обороны соседней 20-й армии, а самому вместе с управлением 16-й армии прибыть в Вязьму, чтобы задержать немцев, наступающих из района Спас-Деменска. Рокоссовский писал в воспоминаниях, что он прибыл в Вязьму во второй половине 6 октября и не нашел никаких войск. Вдруг на окраинах появились немецкие танки, и ему пришлось срочно садиться на свой ЗИС-101 и уезжать вместе с сопровождающими офицерами на двух газиках. Вот и вся оборона?

Чуть-чуть было не так. Он точно выполнил приказ комфронта и прибыл в район деревни Мясоедово рядом с Вязьмой в шесть утра 6 октября. Там они развернули временный командный пункт, и вначале Рокоссовский направил в Вязьму своего офицера, а потом поехал сам. Начальник вяземского гарнизона генерал Никитин доложил ему, что никаких войск в городе нет. И здесь, я думаю, в воспоминаниях что-то недосказано. Вообще все мемуары надо делить пополам, если не больше.

Генерал Константин Рокоссовский на командном пункте 16-й армии, декабрь 1941 года

Действительно, на тот момент из тех дивизий, танковых бригад и артиллерийских полков, которые должны были прибыть, в Вязьме не было никого. 50-я стрелковая дивизия, которая первая появилась в районе города около 15 часов 6 октября, не нашла никаких войск. С другой стороны, Вязьма — крупный железнодорожный узел, который прикрывали два полка ПВО. Эти зенитки можно было поставить на прямую наводку. Был гарнизон, пусть и небольшой, две комендатуры, запасной полк, имелся ополченческий батальон.

У Рокоссовского написано, что с колокольни местного собора он видел, как в город входят немецкие танки. Скорее всего, это были даже не танки, а бронетранспортеры 6-го мотопехотного полка 7-й танковой дивизии вермахта. Как писали сами немцы, на последних каплях бензина.

Вопрос состоит в другом. Это был вечер 6 октября, а в этом месяце темнеет очень быстро. Можно было вечером хотя бы создать видимость обороны — немцы ночью в город скорее всего бы не сунулись. Они постреляли и отошли на окраины. В Мясоедове в ночь с 6-го на 7-е октября в штабе 16-й армии рассматриваются два варианта. Оставаться на месте, искать связь с теми соединениями, которые должны прибыть и организовать оборону Вязьмы. Второй — отступать, потому что немцы уже вышли к городу и можно оказаться в германском тылу.

Победил именно этот вариант, что довольно логично: мы двигаемся в направлении своего главного штаба Западного фронта и по дороге, как это было летом под Ярцевым, подчиняем все части, которые будут отступать вместе с нами. Но тем самым 6 октября из-за неразберихи был потерян шанс задержать немцев в районе Вязьмы хотя бы на сутки. Силы были в лице 50-й и 73-й стрелковых дивизий.

Танк немцев в Тушино

Историю с прорывом немцев в черту города подтверждает историк и журналист Искандер Кузеев (эфир радиостанции «Эхо Москвы» от 30 июня 2008 г.). Он рассказал, что занимается мемуарами участников войны. По словам Кузеева, 30 мотоциклистов проехали по мосту в районе нынешнего метро «Речной вокзал». Они были остановлены перед станцией метро «Сокол».

Кроме них, в город прорвался единичный вражеский танк – это произошло около метро «Тушинская». Этот танк будто бы заблудился, он прошел по мосту и остановился на нем. Из люка высунулся немецкий офицер, огляделся вокруг, после чего танк развернулся и ушел в обратном направлении. Кузеев не приводит источники информации в своем интервью.

В рамках битвы за Москву, которая продолжалась чуть меньше семи месяцев, участвовало рекордное количество человек и военной техники. Соотношение сил имело небольшой перевес в сторону вермахта. Цифры приведены в таблице «Соотношение сил СССР и Германии в начале битвы за Москву».

Битва за Москву в ВОВ делится на баталии оборонительного этапа и на наступательный этап, в котором было две части – контрнаступление и общее наступление. Их хронология:

Хронологические рамки этой великой битвы охватывают период с 30 сентября 1941 года по 20 апреля 1942 года.

Тридцатого сентября 1941 года вермахт начинает претворять в жизнь операцию «Тайфун» по захвату столицы Советского Союза. Третьего октября они с ходу врываются в г. Орёл, а 6 октября захватывают Брянск.

Остальные группы армии «Север» начинают наступление по направлению к Вязьме. Седьмого октября в окружение попало пять советских армий. Только одна из них успела выйти из захлопывающихся «клещей». Нет достоверных данных о количестве людей, оказавшихся в окружении. В разных источниках приводят данные от 250 тыс. до 1 млн. 700 тыс. человек. В течение недели они пытались выйти из окружения. В боях погибли сотни тысяч человек. Немцы захватили 663 тыс. военнопленных.

Семнадцатого октября формируют Калининский фронт. Командование поручено генерал-полковнику Ивану Коневу. В Красную армию начинает поступать новая техника, в том числе – танки Т-34. Это склоняет чашу весов в пользу Советского Союза. Карта боевых действий начинает менять очертания. Потери вермахта растут.

Восемнадцатого октября 1941 года начинаются проливные дожди, серьёзно тормозящие продвижение немецкой армии. Из-за сложностей с передвижениями, колонна бронетехники сильно растягивается, становясь более уязвимой. Бойцы чувствуют перебои в обеспечении продуктами питания, боеприпасами и топливом.

Трудные дороги Советского Союза

Двадцать третьего октября вермахт предпринимает попытку взять Тулу. Но защитники отбивают атаку за атакой. На помощь регулярной армии выходят жители города. Также к основным силам присоединяются, вырвавшиеся из окружения, соединения Брянского фронта.

Первые заморозки позволяют наладить снабжение, и немецкая армия продолжает продвигаться вперёд. Они захватывают Истру, Солнечногорск и Красную Поляну. До Москвы остаётся 32 километра.

Девятнадцатое ноября – подвиг кубанских казаков в битве за Москву. На Волоколамском направлении казаки-кубанцы кавалерийского полка, ценой своих жизней задержали немцев и уничтожили 25 танков противника, не имея никакого тяжёлого вооружения.

Подвиг кубанских казаков 19 ноября 1941 года

Двадцать седьмого ноября сражения перемещаются к Кашире и Туле. Красная армия наносит контрудар и отбрасывает танки вермахта назад. Попытки продвинуться вперёд на свои позиции пресекаются советскими бойцами.

Уже 5 декабря 1941 года Советская армия переходит в контрнаступление. При этом численный перевес всё ещё на стороне противника. Шестого декабря наносится общий массированный удар по позициям вермахта. Контратака идёт на протяжении нескольких сотен километров фронта. Вымотанная и морально уставшая немецкая армия не в состоянии выдержать натиск.

К 16 декабря все дивизии вермахта оттеснены на позиции, которые они занимали в ноябре. Вопрос о немецком наступлении на Москву уже не стоит. Гитлер даёт распоряжение занять оборону. Стоять было приказано до последнего солдата. Двадцатого декабря Красная армия окружает немецкие войска, находившиеся на шоссе Калуга – Тула. Двадцать восьмого декабря освобождён Козельск. Тридцать первого декабря освобождён Белёв.

Восьмого января 1942 года начинается масштабная Ржевско-Вяземская операция. В ходе этого наступления немецкая армия была отброшена на 250 км. Красноармейцы полностью освободили Тульскую и Московскую области и большинство районов Смоленской и Калининской областей. Эти успехи достались дорогой ценой. Вермахт потерял 330 тыс. человек. Потери Красной армии составили 770 тыс. бойцов. Бои длятся четыре месяца.

https://youtube.com/watch?v=K8EIRE8l524%3Ffeature%3Doembed

Двадцатого апреля 1942 года командование Красной армии прекращает наступление по центральному направлению. Эта дата официально считается последним днём в битве за Москву 1941-1942 г.

Не представляя себе масштабов катастрофы

Гот отмечал, что 2 октября, когда начал наступать, он пошел вперед неожиданно легко: «Сопротивление русских ниже, чем ожидалось». Не повлияла ли на это потеря управления войсками Западного фронта из-за удара пикировщиков в тот день по командному пункту ЗФ в районе станции Касня, чье расположение не менялось три месяца?

Это, конечно, была недооценка противника. Командный пункт, который длительное время располагался в старинном особняке князей Волконских, был выкрашен белой краской, просто сияя на фоне зеленой и желтой травы, дорожки были обсыпаны песком, видны все линии связи. КП фронта с воздуха был как на ладони, что привело к гибели при бомбежке 29 человек, в том числе трех полковников. Германские бомбардировщики нанесли также удары по штабам фактически всех армий ЗФ. По донесениям Конева, связь была быстро восстановлена. Но когда штаб лишается связи на какой-то промежуток времени — это серьезно, а в ситуации, когда даже часы и минуты что-то решают, это смерти подобно.

Но вопрос был в другом. Конев, как и командующий Резервным фронтом маршал Семен Буденный, пытался до четвертого-пятого октября решить проблему своими силами. И тот, и другой боялись доложить наверх обстановку, потому что не представляли масштабов катастрофы.

Хотя Конев пишет, что четвертого октября звонил Сталину с просьбой отвести войска, а тот, мол, его не понял, это не подтверждается документами

Приказы Западного фронта о переброске частей в район Вязьмы последовали только во второй половине пятого октября. Четвертого октября Западный фронт еще ничего не предпринимал, чтобы оборонять Вязьму как возможный пункт соединения германских танковых клещей.

Все время советское командование запаздывало — на сутки, а то и больше с принятием решений, причем адекватных решений. У командующего 19-й армией генерала Михаила Лукина в приказе, когда немцы уже прорвались к Вязьме, есть фраза: «В тылу у нас группы хулиганствующих автоматчиков». А там уже две танковых дивизии.

Член Военного совета Московского военного округа генерал Константин Телегин в своих мемуарах рассказал, что 5 октября в Генштабе и Ставке не поверили в донесения летчиков о немецкой колонне, движущейся на Юхнов. И пришлось трижды посылать воздушных разведчиков, перепроверять сведения. Причем по воспоминаниям командующего авиацией МВО генерала Николая Сбытова, его в тот день вызвали к начальнику Управления особых отделов НКВД генералу Виктору Абакумову, и тот обвинил его и его подчиненных в трусости и паникерстве.

Это опять о том же, что боялись доложить Верховному главнокомандующему. Есть интересный момент. 3 октября в Берлине Гитлер выступил в огромном зале Sportpalast и в прямом эфире заявил, что на Восточном фронте уже 48 часов в гигантских масштабах идет операция, с помощью которой Германия окончательно победит Россию. Это засекают в Англии и СССР, и в Москве сидят и думают: какой такой удар наносят немцы, если нам докладывают, что бои идут, но ничего катастрофического пока не произошло?

Генерал Андрей Еременко (справа) у карты боевых действий

Хотя это нам сегодня легко рассуждать. А на плечах и Конева, и Рокоссовского, и Лукина, и всех командиров лежала огромная ответственность. Они прекрасно понимали, что, если что-то случится не так, полетят головы. Пример был перед глазами — в июле 1941 года расстреляли бывшего командующего Западным фронтом генерала Дмитрия Павлова и его штаб. В 1941 году мнение Сталина определяло все.

Эта боязнь принятия ответственности и смелых решений на себя потом повернется в немецкую сторону. Когда Гитлер возьмет на себя командование вермахтом, и его генералы будут бояться докладывать своему фюреру реальную обстановку, потому что он считал себя военным гением и его точка зрения была априори правильной.

Системный сбой управления войсками

Брянский фронт получил директиву на отход только 7 октября. А накануне военный совет Резервного фронта доложил в Ставку, что управление войсками окончательно нарушилось. По сути дела, все три командующих фронтами потеряли управление войсками. В том числе и командующий Брянским фронтом генерал Андрей Еременко, который ранее в беседе со Сталиным торжественно пообещал побить «подлеца Гудериана». Не запоздал ли приказ Ставки об отходе?

Однозначно запоздал. Адекватное решение могло быть принято не позже 4 октября. Уже пятого было поздно, тем более шестого. В воспоминаниях Жукова приводится эпизод, когда его отозвали из Ленинграда и направили, чтобы разобраться с Резервным фронтом. Он пишет, что заехал сначала в штаб Западного фронта, а потом поехал искать руководство Резервного фронта: «Я нашел командующего фронтом маршала Семена Михайловича Буденного в Малоярославце. Было видно, что он за последнее время много пережил».

Давайте подумаем: командующий фронтом в ответственный момент уезжает с небольшой группой охраны и связистов, и где он, никто из подчиненных не знает. Штаб Резервного фронта по существу становится обезглавленным.

Павлова расстреляли за потерю управления войсками, когда он поехал в части уточнять обстановку и Буденный один в один повторяет ситуацию

И это системное явление на разных уровнях. Командующий 33-й армией комбриг Дмитрий Онуприенко приезжает в район села Кайдаково южнее Вязьмы, где находится командование 43-й армией, и ему (то есть комбригу Онуприенко) летчик доставляет пакет. И дальше в документе такая фраза: «Из-за отсутствия шифровальщиков пакет прочитать не смогли».

Что это за командующий армией, который не может прочитать направленный ему приказ? Не лучше дела и в 43-й армии — начальник оперативного отдела комбриг Степан Любарский докладывает вечером 6 октября о том, что остатки армии отступают через Вязьму в направлении Можайска. И констатирует при этом: «Все стали какими-то очумелыми».

Седьмого октября немцы замкнули клещи и получился Вяземский котел?

Главный котел образовался западнее Вязьмы. С юга действовала 4-я танковая группа вместе с 4-й полевой армией, с севера — 3-я танковая группа с 9-й полевой армией. Также на разных участках фронта получились несколько маленьких котлов, куда попало от двух до трех дивизий и танковых бригад — в районе городов Сычевки, Спас-Деменска и станции Всходы. В районе Вязьмы котел по существу распался на три части: северо-западную часть, центральную группировку (так называемый предвяземский фронт) и южную. Всего же на вяземском направлении попало в окружение около миллиона человек. Учитывая не только бойцов и командиров РККА, но и военных строителей.

В августе 1941 года было создано Главное управление оборонительных работ. ГУОБР входил в состав НКВД и подчинялся наркому внутренних дел Лаврентию Берии. Это была полувоенная организация, куда направляли людей старших возрастов либо тех, кто не подлежал призыву, женщин. Для строительства оборонительных сооружений вокруг столицы централизовано привлекались жители не только Московской, Ивановской и Тульской областей, но и население других регионов. Были созданы военно-полевые строительства, и каждому фронту приписывалось определенное их количество. Они подразделялись на батальоны и роты, но оружие в основном было только у командиров. А у остальных кроме кирки, топора и ножовки ничего не имелось.

Для немцев же не было никакой разницы — в военной ты форме попал в плен или в гражданском костюме

У нас в музее «Богородицкое поле» есть несколько фотографий, которые присылает из Германии друг нашего музея Алексей Кислицын. На этих снимках ведут пленных, и видно, что среди военнослужащих идут гражданские люди. Есть и кинохроника 23-й пехотной дивизии, на которой просто течет река пленных, и там четко выделяются простые мужики в штатской одежде.

Гражданское население роет противотанковый ров под Москвой, 1941 год

Этих людей вообще не считал никто. Когда говорят, что под Вязьмой в окружение попали четыре армии, — это от лукавого. Потому что если считать штабы, то да: 19-я, 20-я, 24-я и 32-я. Но, например, с Рокоссовским убыл только первый эшелон штаба 16-й армии: связисты, рота охраны и подразделения обеспечения, несколько десятков офицеров оперативного отдела. Все остальные остались в котле и их переподчинили командующему 20-й армии генералу Филиппу Ершакову.

Осада

Поначалу успех был явно на стороне вермахта. Уже 19 октября в Москве вводится осадное положение. Столица успела сильно преобразиться с момента начала подготовки к обороне. Она вся ощетинилась дулами зенитных пушек, в ожидании смотрящими в небо. Улицы перекрыли баррикадами и плотными рядами противотанковых ежей – сваренных между собой кусков железнодорожных рельсов. Всё небо над столицей было густо усеяно огромными рыбообразными аэростатами для того, чтобы создать помехи бомбардировщикам. Оконные стёкла домов крест-накрест заклеивали полосами бумаги, чтобы уберечь от раскалывания из-за вибрации во время бомбёжек.

Ночью город погружался во тьму. «Свет в окне – помощь врагу!» — предупреждали москвичей информационные плакаты противовоздушной обороны. От граждан требовалось строгое соблюдение светомаскировки. Забывчивым горожанам могли напомнить об ответственности и увесистым камнем в окно. Из добровольцев были организованы специальные отряды, в задачу которых входило обнаружение сигнальщиков – немецких диверсантов и завербованных предателей, которые подавали световые сигналы нападающим. За время осады было задержано несколько десятков таких сигнальщиков. Подобные меры предосторожности были очень важны для этого этапа московской обороны.

Строительство баррикад в Москве

Плакаты на улицах столицы

Вокруг Москвы возвели три оборонительных кольца.

Внешний рубеж включал в себя:

• Противотанковые рвы – 676 км;
• Эскарпы и контрэскарпы – 445 км;
• Надолбы – 380 км;
• Огневые точки – 27 500;
• Проволочные заграждения – 1300 км;
• Противотанковые ежи – 22 тыс.;
• Лесные завалы – 38 500 га;
• Заграждения с электрическим током.

• Надолбы – 30 км;
• Баррикады – 10 км;
• Противотанковые ежи – 24 тыс.;
• Проволочные заграждения – 46 км;

В Москве было три сплошных оборонительных рубежа. Их можно увидеть на карте главной битвы под Москвой. Первый – окружная железная дорога. Второй – по Садовому кольцу. Третий – по Бульварному кольцу. Между ними также устраивали оборону вдоль всех сквозных улиц. Перекрывались все выходящие ответвления. В полуподвалах, цокольных этажах, окнах, на балконах и чердаках организовывали пулемётные точки.

Работали с 6 утра до 11 вечера. Осенние дожди, тяжёлая глинистая почва и неровности пересечённой местности очень усложняли работу. А трудились там, в основном женщины, которые не имели никакого опыта в сапёрных работах. Всего участвовало в возведении инженерных укреплений 600 тысяч человек.

Возведение инженерных укреплений