5 декабря 1941 года — 80 лет назад — советская армия остановила германскую армию под Москвой. Это был главный день в битве за Москву — самом значительном сражении Второй мировой войны. Именно здесь были сорваны планы Гитлера по завоеванию мира: ведь из России он хотел направиться дальше — на Ближний и Средний Восток, Индию и в Африку. Адъютант Гитлера Николаус фон Белов в своих мемуарах назвал эту битву «великим переломом в ходе Второй мировой войны». За победой стояли миллионы советских солдат. Их переживания, боль и надежды остались на бумаге — в дневниках и письмах, отправленных родным. Часть писем сохранилась до сих пор в семейных архивах и музейных фондах. В спецпроекте к 80-летию битвы за Москву, подготовленном при поддержке Государственного музея обороны Москвы и Научно-просветительного центра «Холокост», «Ъ» показывает сражение через письма восьми солдат, защищавших столицу.
Министерство обороны РФ рассекретило архивные документы о битве под Москвой зимой 1941 года. Многие рассуждают о воздействии тех или иных погодных факторов на боевые действия. Но непреложным остается факт – остановила фашистов не погода, а мужество и самоотверженность советских людей.
Министерство обороны РФ рассекретило архивные документы о битве под Москвой зимой 1941 года. Крупномасштабное контрнаступление войск Западного фронта под командованием генерала армии Георгия Жукова началось 5 декабря. В результате этой операции немецко-фашистские захватчики были отброшены на сотни километров от столицы.
В ноябре 1941 года на северных и северо-западных подступах к Москве создалась критическая обстановка: немецко-фашистские войска с целью захватить город с севера вплотную подошли к столице. Советское командование, стремясь во что бы то ни стало отстоять Москву, а затем отбросить противника, успешно применяло средства инженерно-саперных подразделений, устраивая на подступах к городу многочисленные завалы, преграды, заграждения.
Это сыграло в оборонительной операции большую роль. Так, одной из серьезных причин прекращения немецкого наступления на севере от Москвы стало создание советскими инженерами искусственной водной преграды в долинах рек Яхромы и Сестры. Кроме создания водной преграды и подрыва мостовых переходов этим тщательно составленным планом также предусматривалось: «Во избежание использования противником замерзших водохранилищ в качестве посадочных площадок вморозить в лед колья».
В опубликованных документах подробно расписаны правила установки знаменитых московских противотанковых ежей. Запрещалось устанавливать ежи без заделки ног в грунт или без взаимного связывания их между собой.
В конце ноября 1-я ударная и 20-я армии, бывшие в стратегическом резерве верховного главнокомандования, своевременно были введены в бой на самом уязвимом направлении против наиболее крупных сил противника, что привело к изменению обстановки в пользу советских войск.
В ночь с 5 на 6 декабря советские войска перешли в контрнаступление, при котором они отбросили противника от Москвы на 90-110 километров, освободив Истру, Солнечногорск, Клин, Волоколамск и другие города.
В ходе контрнаступления под Москвой Красная армия понесла тяжелые потери, поскольку советским воинам все-таки приходилось наступать в условиях численного превосходства противника в танках и орудиях, что требовало огромного мужества и немалой военной выучки.
Победа советских войск в битве под Москвой развенчала миф о непобедимости фашистской Германии. Гитлеровская армия потеряла под Москвой более 500 тысяч солдат и офицеров убитыми, ранеными и пропавшими без вести; 1300 танков; 2500 орудий; свыше 15 тысяч автомобилей и другой военной техники.
Особенно хочется отметить один из малоизвестных эпизодов героической обороны столицы. Речь идет о так называемом гидротехническом маневре. Во второй половине ноября немецкие моторизованные подразделения вышли к берегу Иваньковского водохранилища на Волге. Им открывалась прямая дорога на Дмитров и Клин.
Тогда главный инженер канала имени Москвы Александр Румянцев предложил простой и эффективный способ помешать врагу – сбросить часть накопленной воды, открыв плотину ГЭС. Таким образом, лед, сковавший к тому времени поверхность водохранилища, оказался в подвешенном состоянии. При попытке форсировать водную преграду немецкая техника стала проваливаться под лед и уходить на дно. Наступление гитлеровцев на это участке было остановлено.
Советские инженеры создали еще одну искусственную водную преграду в долинах рек Яхрома и Сестра. В районе железнодорожной станции Карманово река Сестра протекает по специальным водопропускным тоннелям прямо под насыпью канала. Эти тоннели закрыли металлическими щитами. В итоге «запертая» река потекла вспять и вышла из берегов. Кроме того, для усиления искусственного паводка было принято решение открыть два аварийных водосброса на канале. Это затопило поймы двух рек вплоть до Волжского водохранилища.
«Произошло не только затопление поймы рек, но была пущена вода в русло рек, с тем чтобы лед вскрыть. И немцы на себе испытали действительно вот этот внезапный пуск воды», – рассказывает главный документовед по работе со СМИ и общественностью Центрального архива Министерства обороны Виктория Каяева.
И это лишь один из примеров грамотных тактических и стратегических решений во время битвы за Москву. Удивительно, что на Западе, а уже тем более в Германии, у отдельных личностей хватает наглости списывать неудачи фашистов на плохую погоду в России. Не так давно журналист издания Die Welt, к примеру, объяснил поражение немцев под Москвой дождями и распутицей. Был «генерал Мороз», теперь появился «генерал Грязь».
«Когда немцы сваливают все на погодные условия, это ложь! Несмотря на то что наши части находились в меньшинстве, мы разбили фашистов. Оборона Москвы, там примеров героизма массового – можно сутками сидеть и говорить. И перечислять. И я просто уверен: всех героев мы и не перечислим», – отмечает военный историк, директор Музея войск ПВО Юрий Кнутов.
Кстати, и про погодные условия тоже ложь. С самого начала битвы за Москву в регионе в большей степени царила засуха. Вот только в декабре 1941-го осадков оказалось немного больше обычного, но и в этом случае аномалию нельзя считать экстремальной.
А вообще в холодный период 1941-1942 годов в атмосфере над Европейской территорией страны доминировали блокирующие антициклоны. Например, в ноябре, в период наиболее ожесточенных боев на ближних подступах к столице, циклонам лишь трижды удалось пробиться в регион. В результате «генерал Грязь» действовал лишь на территории Западной Европы.
А если и был какой-то негативный погодный фактор, который, впрочем, в равной степени воздействовал и на бойцов Красной армии, и на фашистов, так это морозы.
Холодная аномалия температурного режима на Европейской территории начала формироваться уже в октябре, а в январе 1942 года она достигла максимального размаха – средняя температура в Москве оказалась на 10 градусов ниже нормы. Вообще такая стужа случается в городе лишь раз в столетие.
Ленинград от морозов не спасло даже соседство с теплым Балтийским морем. И хотя стужа и принесла неисчислимые страдания блокадному городу, она раньше климатических сроков заморозила Ладожское озеро, что позволило проложить по его льду спасительную Дорогу жизни.
Можно много рассуждать о воздействии тех или иных погодных факторов на боевые действия. Но непреложным остается факт – остановила фашистов не погода, а мужество и самоотверженность советских людей.
Битва за Москву была одним из важнейших сражений Великой Отечественной войны. Красной армии удалось сорвать план блицкрига, героическими усилиями советских войск немецкие части были отброшены от столицы.
Небывалый героизм, проявленный в Битве за Москву, до сих пор поражает воображение. Подвиги простых солдат и сержантов — особенно. Во время сражения наши военные, для того, чтобы снизить прицельную точность немецких бомбардировщиков, запускали в московское небо аэростаты. Огромные 35-метровые «рыбины» висели на высоте 3-4 километров, серьезно осложняя работу немецкой авиации. 6 декабря 1941 года на одном из участков авиазаграждения случалось ЧП — у одного аэростата оборвался трос. Командир поста сержант Дмитрий Велигура схватился за трос, но удержать аэростат, конечно, не смог, слишком велика была подъемная сила. В течение часа сержант подтягивался на тросе при сильном ветре и морозе в 38 градусов, пока не добрался до аэростата и не начал стравливать предохранительный клапан. Это произошло, когда аэростат уже набрал высоту 1500 метров. Дмитрий Велигура приземлился вместе с аэростатом в 110 километрах от поста. Когда его обнаружили, он был сильно обморожен и серьезно травмирован. Сержант был награжден за этот подвиг орденом Красного Знамени. Спасенный аэростат через несколько дней снова взмыл в небо.
Люди не военные также проявляли героизм в ходе Битвы за Москву. Так, в истории остался подвиг старшего конюха села Лишняги Серебряно-Прудского района Ивана Петровича Иванова, который 11 декабря 1941 года повторил подвиг Ивана Сусанина, заведя в глубокий овраг «Белгородские сосны» немецкую автоколонну из 40 машин. Выбраться из оврага немецкие машины, груженые оружием и провизией, так и не смогли. С Иваном Ивановым немцы жестоко расправились. Герой был посмертно награжден орденом Отечественной войны.
Серьезную опасность для Москвы представляли немецкие дальнобойные артиллерийские батареи, которые могли вести прямой огонь на расстоянии 20 километров. После захвата фашистами Красной поляны, они подошли к Москве «на расстояние выстрела». Простая учительница средней школы Елена Горохова, заметившая передислокации немцев, подтягивавших в район Красной поляны свои дальнобойные батареи, написала командованию Красной армии записку, в которой указала точное расположением частей немцев. Записка ушла за линию фронта и дошла до адресата. Ударами нашей артиллерии вражеская батарея была уничтожена.
Битва под Москвой стала испытанием не только для людей, но и для военной техники. Свою мощь показали советские танки КВ-1. Они стали грозой фашистов ещё до сражений под Москвой, но в этой битве также себя зарекомендовали наилучшим образом. 7 декабря 1941 года тяжелый танк КВ-1, которым командовал лейтенант Павел Гудзь, принял бой в деревне Нефедово против 18 немецких танков. 10 машин фашистов было уничтожено, остальные — обращены в бегство. Значение подвига сложно переоценить. После этого боя немцы прекратили попытки прорваться к Москве по направлению Волоколамского шоссе. За проявленный героизм Павел Гудзь был награжден орденом Ленина. КВ-1 же в очередной раз стяжал славу одного из лучших танков Великой Отечественной войны. Ещё в июне 1941 года один танк КВ-1 почти на двое суток сдержал наступление немецкой дивизии, приняв бой в районе Рассенняя. В том бою только участие 50 танков и нескольких батарей смогло переломить итог схватки, о чем сохранились немецкие документы.
В Битве за Москву в общей сложности участвовало больше 7 миллионов человек. Это больше, чем в Берлинской операции, включенной в Книгу Гиннесса как крупнейшее сражение Второй мировой, и больше, чем силы противников на западном участке фронта после высадки в Нормандии. Важность Битвы за Москву не вызывает сомнений, Красная армия в первый раз переломила хребет вермахту, лишив немцев возможности блицкрига. Однако нельзя не сказать о том, что некоторые события Битвы за Москву до сих пор имеют разную оценку у историков. Например, подвиг панфиловцев. Бывший командир 1075 стрелкового полка Капров Илья Васильевич, допрошенный об обстоятельствах легендарного боя 16 ноября 1941 года, давал такие показания:«Из роты погибло свыше 100 человек, а не 28, как об этом писали в газетах». Есть в истории панфиловцев и другие неоднозначные моменты, историки спорят и о количестве наших бойцов, и о количестве остановленных героями немецких танков.
Рокоссовский К. К.
Говоря о Битве за Москву нельзя не сказать о маршале Рокоссовском. Осенью 1941 года войска 16-й армии Рокоссовского надежно перекрыли Ленинградское и Волоколамское шоссе, по которым противник стремился прорваться к столице. В течение двух недель армия держала оборону против значительно превосходящих сил врага. Константин Рокоссовский создал на наиболее опасных участках прочные противотанковые и артиллерийские очаги обороны, вынуждавшие врага прорывать все новые и новые позиции, применял имевшиеся у него танки не только против пехоты противника, но и — сосредоточенно — для борьбы с вражескими танками. Оба шоссе были заминированы, были также взорваны шлюзы Истринского водохранилища, что сильно замедлило продвижение танковой группы врага. Именно в составе 16-й армии Рокоссовского под Москвой сражались ставшие прославленными дивизии И. В. Панфилова и А. П. Белобородова, танковая бригада М. Е. Катукова и кавалерийский корпус Л. М. Доватора.
Исход из Москвы
P.S. Баянометр ругался на фото К.К. Рокоссовского
В декабре 1941 года началось контрнаступление советских войск под Москвой. Красной армии удалось сорвать план блицкрига, героическими усилиями немецкие части были отброшены от столицы.
1. В Битве за Москву в общей сложности участвовало больше 7 млн человек. Это больше, чем в Берлинской операции, включенной в Книгу Гиннесса как крупнейшее сражение Второй мировой, и больше, чем силы противников на западном участке фронта после высадки в Нормандии.
2. Битва за Москву шла в два периода: оборонительный (30 сентября — 4 декабря 1941) и наступательный, который состоял из двух этапов: контрнаступления (5 декабря 1941 — 7 января 1942) и общего наступления советских войск (7–10 января — 20 апреля 1942).
3. На Москву противник бросил больше танковых и моторизованных дивизий, чем применил в мае 1940 года против Франции, Бельгии и Нидерландов, вместе взятых.
От общего количества военной силы, сосредоточенной на советско-германском фронте, на Москву нацеливалось 75% танков (1700), 42% личного состава (1,8 млн человек), 33% орудий и миномётов (свыше 14 тыс.), около 50% самолётов (1390).
4. 7 декабря 1941 года танк «КВ-1» под командованием лейтенанта Павла Гудзя вступил в бой с 18 немецкими танками.«КВ-1» уничтожил 10 вражеских машин, а остальные обратил в бегство. Больше вдоль Волоколамского шоссе немцы не пытались прорваться к столице. За этот бой Павел Гудзь был награждён орденом Ленина.
5. 29 ноября при освобождении деревни Пятница (окрестности Каширы) бойцы 1-го Гвардейского кавалерийского корпуса генерал-майора Павла Алексеевича Белова уничтожили 16 танков, 18 орудий, около 100 автомашин и более 500 солдат и офицеров противника.
6. В результате контрнаступления под Москвой и общего наступления немецкие части были отброшены на 100—250 км. Полностью были освобождены Тульская, Рязанская и Московская области, многие районы Калининской, Смоленской и Орловской областей.
7. Битва за Москву ясно дала понять немецкому командованию, что надежды на блицкриг не оправдались. Генерал Гюнтер Блюментрит писал: «Теперь политическим руководителям Германии важно было понять, что дни блицкрига канули в прошлое. Нам противостояла армия, по своим боевым качествам намного превосходившая все другие армии, с которыми нам когда-либо приходилось встречаться на поле боя».
8. Битва за Москву стала переломным сражением в плане психологии: немцы узнали «русского Ивана», который не шёл в плен и отстреливался даже из горящего танка. Немецкий рядовой А. Фольтгеймер писал жене в декабре 1941 года:
«Здесь ад. Русские не хотят уходить из Москвы. Они начали наступать. Каждый час приносит страшные для нас вести. Умоляю тебя, перестань мне писать о шёлке и резиновых ботиках, которые я обещал тебе привезти из Москвы. Пойми, я погибаю, я умру, я это чувствую».
9. В Битве за Москву массово использовались аэростаты. Сотни аэростатов висели в небе Москвы, затрудняя немцам прицельное бомбометание. 7 декабря на одном из постов аэрозаграждения оборвался трос аэростата. Командир поста, сержант Дмитрий Велигура, ухватился за него и уже через несколько минут оказался на высоте 1500 метров. Несмотря на холод и ветер, сержант смог добраться до оболочки аэростата и стравить газ через специальный клапан. Аэростат с сержантом приземлился в 110 километрах от поста аэрозаграждения. За мужество, проявленное при спасении дорогостоящей материальной части, сержант был награжден орденом Красного Знамени.
10. 11 декабря 1941 года конюх села Лишняги Иван Петрович Иванов повторил подвиг Ивана Сусанина, заведя в глубокий овраг «Белгородские сосны» немецкую автоколонну из 40 машин. Выбраться из оврага немецкие машины, гружённые оружием и провизией, так и не смогли. С Иваном Ивановым немцы жестоко расправились. Герой был посмертно награждён орденом Отечественной войны.
11. Помогла победе над врагом и простая учительница из Красной поляны Елена Горохова, которая сообщила командованию Красной армии о передислокации немецких частей с дальнобойными артиллерийскими батареями.
12. 2 декабря 1941 года во время патрулирования западной окраины Москвы в районе Павшино два истребителя лётчиков Алексея Константиновича Рязанова и И. С. Паршикова вступили в бой с девятью «Мессершмидтами-109». Немецкая атака была отбита, один вражеский самолёт был сбит.
13. 28 ноября советские воины железнодорожники бронепоезда № 73 по личному приказу Командующего 1-й Ударной армией генерала-лейтенанта Василия Ивановича Кузнецова уничтожили 10 немецких танков и не менее 700 солдат.
14. За время Битвы за Москву гитлеровские военные трибуналы осудили 62 тыс. солдат и офицеров: за дезертирство, самовольный отход, неповиновение. Тогда же от занимаемых постов были отстранены 35 высших чинов.
15. Во время битвы за Москву метрополитен выполнял не только функцию бомбоубежища. На станции «Курская» была библиотека, в метро работали магазины, парикмахерские. За годы в войны в «подземке» родилось 217 детей.
16. Чтобы сбить немецкую авиацию с толку во время битвы за Москву в Москве действовал указ о затемнении. При угрозе авианалёта запрещалось включать свет в квартирах. Запрет был настолько жестким, что по стеклам забывчивых граждан могли стрелять патрули, чтобы напомнить. Темнота была такая, что люди даже сталкивались на улицах. В конце ноября 1941 года в продаже даже появились светившиеся в темноте карточки, которые можно было прикрепить к одежде. Стоили они 1 рубль 60 копеек.
17. «Дедушка спецназа» Илья Старинов вспоминал, что существовал приказ Иосифа Сталина превратить Подмосковье в снежную пустыню. Враг должен был натыкаться только на стужу и пепелище. Текст приказа разбрасывался в миллионах экземпляров на партизанские районы. Там писали: «Гони немца на мороз!».
18. 7 ноября 1941 года, в самый разгар Битвы за Москву, на Красной площади прошёл парад в честь 24-ой годовщины Октябрьской революции. Прямо с парада солдаты отправлялись на фронт.
19. Перед Битвой за Москву в городе были проведены работы по маскировке особо важных зданий. Чтобы дезориентировать противника, выстраивались даже ложные городские кварталы с комбинацией различных макетов по типу городских зданий. На Красной площади были выстроены искусственные улицы, на кремлёвских стенах были нарисованы стены домов и черные «дыры окон». Мавзолей же превратился в натуральный дом с двускатной крышей.
20. Командующий 2-ой танковой армией Гейнц Гудериан, потерявший во время Битвы за Москву свою должность, в воспоминаниях винил фюрера за провал блицкгрига: «Мы потерпели горестное поражение, благодаря тупой позиции нашего Верховного командования».
21. В Битве за Москву немцы потеряли свыше 400 тыс. человек, 1300 танков, 2500 орудий, свыше 15 тыс. машин и много другой техники.
22. Есть мнение, что Битва за Москву была выиграна так называемыми «сибирскими дивизиями». Признавая вклад сибиряков в разгром гитлеровцев, нужно помнить, что на оборонительном этапе Битвы за Москву немцев измотали ополченцы и дивизии, сформированные в самых разных частях страны.
23. В Битве за Москву проявился военный гений Константина Рокоссовского. Именно в составе 16-й армии Рокоссовского под Москвой сражались ставшие прославленными дивизии Ивана Васильевича Панфилова и Афанасия Павлантьевича Белобородова, танковая бригада Михаила Ефимовича Катукова и кавалерийский корпус Льва Михайловича Доватора.
24. Об этом сегодня говорят мало, но поздней осенью 1941 года из Москвы начался настоящий исход жителей. Москва опустела, начались стихийные акции мародерства и массовый отток населения. Сталин даже распорядился подготовить к взрыву основные промышленные предприятия и другие важнейшие объекты Москвы. Только приказ о том, чтобы к паникёрам, мародерам и беглецам применялись самые решительные меры, вплоть до расстрела, смог остановить панику и массовый исход из Москвы.
25. Песня «Бьётся в тесной печурке огонь» была написана Алексеем Сурковым в ноябре 1941 года, когда 258-й стрелковый полк подполковника Василия Суханова, где был тогда Сурков, попал в окружение в окрестностях посёлка Дарна.
26. Одной из причин поражения немцев зимой 1941 года многие историки считают мороз. Однако температура в декабре 1941 не превышала минус 20°С (в отличие от аномально холодного 1940 года – в январе температура достигала отметки в минус 42,1°С).
27. Полки 78-й дивизии, которыми командовал полковник Афанасий Белобородов, стояли на рубеже 3-4 километров от города Истра, прикрывая отход 16-й армии. Когда немцы начали форсировать Истринское водохранилище прямо по льду, командование армии распорядилось открыть плотины водохранилища. Уровень воды в водохранилище резко упал, лёд просел, и немцы были вынуждены остановиться на несколько суток.
28. 17 ноября 1941 года советское командование издало приказ в котором предписывалось «лишить германскую армию возможности располагаться в селах и городах, выгнать немецких захватчиков из всех населённых пунктов на холод в поле, выкурить их из всех помещений и тёплых убежищ и заставить мёрзнуть под открытым небом». Во исполнении этого приказа 18 ноября (по другой информации – 20 ноября) командиры диверсионных групп получили задание сжечь 10 занятых немцами деревень. На всё отводилось от пяти до семи дней. В один из отрядов входила Зоя Космодемьянская, подвиг которой навсегда остался в истории.
29. В самые трудные дни, когда немцы находились на ближних подступах к Москве, более 100 тыс. человек записались в дивизии народного ополчения, а 250 тыс. москвичей, в основном женщины и подростки, копали противотанковые рвы.
30. Некоторые события Битвы за Москву до сих пор имеют разную оценку у историков. Например, подвиг панфиловцев. Бывший командир 1075-го стрелкового полка Илья Васильевич Капров, допрошенный об обстоятельствах легендарного боя 16 ноября 1941 года, давал такие показания: «Из роты погибло свыше 100 человек, а не 28, как об этом писали в газетах». Есть в истории панфиловцев и другие неоднозначные моменты, историки спорят и о количестве наших бойцов, и о числе остановленных героями немецких танков.
— Можно попросить Нину? — сказал я.— Это я, Нина.— Да? Почему у тебя такой странный голос?— Странный голос?— Не твой. Тонкий. Ты огорчена чем-нибудь?— Не знаю.— Может быть, мне не стоило звонить?— А кто говорит?— С каких пор ты перестала меня узнавать?— Кого узнавать?
Голос был моложе Нины лет на двадцать. Если человека не знаешь, по голосу его возраст угадать трудно. Голоса часто старятся раньше владельцев. Или долго остаются молодыми.
— Наверное, вы все-таки ошиблись номером, — настаивала Нина. — Я вас не знаю.— Это я, Вадим, Вадик, Вадим Николаевич! Что с тобой?— Ну вот! — Нина вздохнула, будто ей жаль было прекращать разговор. — Я не знаю никакого Вадика и Вадима Николаевича.— Простите, — извинился я и повесил трубку.
Конечно, я просто не туда попал. Мои пальцы не хотели звонить Нине. И набрали не тот номер. А почему они не хотели?
Я отыскал на столе пачку кубинских сигарет. Какое у меня может быть дело к Нине? Просто хотелось узнать, дома ли она.
Я позвонил Нине.
— Нина?— Нет, Вадим Николаевич, — ответила Нина. — Вы опять ошиблись. Вы какой номер набираете?— 149-40-89.— А у меня Арбат — один — тридцать два — пять три.— Конечно, — сказал я. — Арбат — это четыре?— Арбат — это Г.— Ничего общего, — пробормотал я. Постараюсь к вам больше не попадать. Где-то заклинило.
Я повесил трубку.
Надо подождать. Что-то замкнется в перепутавшихся линиях на станции. И я дозвонюсь. «Двадцать два часа ровно», — ответила женщина по телефону 100. Я вдруг подумал, что если ее голос записали давно, то она набирает номер 100, когда ей скучно, и слушает свой голос, свой молодой голос. А может быть, она умерла. И тогда ее сын или человек, который ее любил, набирает и слушает ее голос.
— Это опять вы, Вадим Николаевич? — отозвалась Нина молодым голосом.— Да, — сказал я. — Видно, наши телефоны соединились намертво. Я очень тщательно набирал номер, который мне нужен.— У вас важное дело к Нине?— Нет, я просто хотел узнать, дома ли она.— Я понимаю, ревнуете, — предположила Нина.— Вы смешной человек, — произнес я. — Сколько вам лет, Нина?— Тринадцать. А вам?— Больше сорока. Между нами толстенная стена из кирпичей.— И каждый кирпич — это месяц, правда?— Даже один день может быть кирпичом.— Да, — вздохнула Нина, — А если бы вам было тринадцать лет или даже пятнадцать, мы могли бы познакомиться. Я бы сказала: приезжайте завтра вечером к памятнику Пушкину. Я вас буду ждать в семь часов ровно. И мы бы друг друга не узнали. Вы где встречаетесь с Ниной?— Мы как-то встречались у «России».— Где?— У кинотеатра «Россия».— Не знаю.— Ну, на Пушкинской.— Все равно почему-то не знаю. Вы, наверное, шутите. Я хорошо знаю Пушкинскую площадь.— Не важно, — сказал я.— Почему?— Это давно было.— Когда?Почему-то она упорно продолжала разговор.— Ладно, ложись спать, девочка. Завтра в школу.— Вы со мной заговорили как с ребенком. Сами, если хотите, ложитесь спать с семи часов. До свидания. И больше не звоните своей Нине. А то опять ко мне попадете. И разбудите меня, маленькую девочку.
Я повесил трубку. Потом включил телевизор и узнал о том, что луноход прошел за смену 337 метров. Луноход занимался делом, а я бездельничал.
— Я так и знала, что вы еще раз позвоните, — сказала Нина, подойдя к телефону. — Только не вешайте трубку. Мне, честное слово, очень скучно.— Ладно, — согласился я. — Давайте разговаривать. А почему вы так поздно не спите?— Сейчас октябрь, стемнело. И вам кажется, что уже ночь.— Теперь ваша очередь шутить? — спросил я.— Нет, я не шучу.
Вот тут я в первый раз заподозрил неладное. Девочка меня вроде бы разыгрывала. Но делала это так обыкновенно и серьезно, что чуть было меня не испугала.
— На каком я должен быть фронте, Нина?— На самом обыкновенном. Где все. Где папа. На фронте с немцами. А вы так странно разговариваете. Может быть, вы не врете о курице и яйцах?— Не вру, — признался я. — И никакого фронта нет.— Перестаньте! — почти крикнула Нина. — Мне было сначала интересно и весело. А теперь стало как-то не так. Как будто вы не притворяетесь, а говорите правду. Мне даже страшно стало. У нас печка почти не греет. Дров мало. И темно. И мне одной сидеть ой как не хочется.И тут же она резко и как-то сердито повторила вопрос:— Вы почему не на фронте?— На каком я могу быть фронте? Какой может быть фронт в семьдесят втором году?!— Вы меня разыгрываете?
— Нина, — сказал я, — какой сейчас год?— Сорок второй, — ответила Нина.
Она верила в то, что говорила. Может, она сорокалетняя женщина, заболела еще тогда, девочкой, и ей кажется, что она осталась там, где война?
— Послушайте, — сказал я спокойно, — Сегодня двадцать третье декабря 1972 года. Война кончилась двадцать семь лет назад. Вы это знаете?— Я знаю, что вы не привезете мне курицу. Надо было догадаться, что французских кур не бывает.— Почему?— Во Франции немцы.— Во Франции давным-давно нет никаких немцев. Только если туристы. Но немецкие туристы бывают и у нас.— Как так? Кто их пускает? Вы не вздумайте сказать, что фрицы нас победят! Вы вредитель или шпион?— Нет, я работаю в Совете Экономической Взаимопомощи.— Вы лучше расскажите мне, как будет потом. Придумайте что хотите, только чтобы было хорошо. Пожалуйста.
И я не стал больше спорить. Как объяснить это? Я опять представил себе, как сижу в этом самом сорок втором году, как мне хочется узнать, когда наши возьмут Берлин и повесят Гитлера.— Мы победим фашистов 9 мая 1945 года.— Не может быть! Очень долго ждать.— Слушай, Нина, и не перебивай. Даже будет такая медаль — «За взятие Берлина». А Гитлер покончит с собой. Он примет яд. И даст его Еве Браун. А потом эсэсовцы вынесут его тело во двор и сожгут.
Я рассказывал это себе. И чуть было не потерял доверия, когда сказал, что Сталин умрет. Но я потом вернул ее веру, поведав о Юрии Гагарине. И даже насмешил Нину, рассказав о том, что женщины будут носить брюки-клеш и совсем короткие юбки. Я потерял чувство реальности. Девочка Нина и мальчишка Вадик сидели передо мной на диване и слушали. Только они были голодные как черти. И дела у Вадика обстояли даже хуже, чем у Нины: хлебную карточку он потерял — она, конечно, свалилась в подвал, когда он бросил на решетку пальто, собираясь погонять в футбол.
— Какой ужас! — сказала Нина. — Я бы этого не пережила. Надо сейчас же ее отыскать. Сделайте это.
Она тоже вошла во вкус игры, и где-то реальность ушла, и уже ни она, ни я не понимали, в каком году мы находимся.
— Я не могу найти карточку, — объяснил я. — Прошло много лет. Но если сможешь, зайди туда, подвал должен быть открыт.
И в этот момент нас разъединили.
Что-то затрещало в трубке, женский голос произнес:— Это 143-18-15? Вас вызывает Орджоникидзе.
И короткие гудки.
— Да, — сказал голос Нины. Другой Нины. — Это ты, Вадим? Что, тебе не спится?— Извини, — сказал я. — Мне другая Нина нужна.— Что?
Я повесил трубку и снова набрал номер.
— Ты с ума сошел? — спросила Нина. — Ты пил?— Извини, — сказал я и снова бросил трубку.
Взрослая Нина позвонила мне сама.
— Я весь вечер сидела дома, — сказала она. — Думала, ты позвонишь, объяснишь, почему ты вчера так вел себя. Но ты, видно, совсем сошел с ума.— Наверное, — согласился я. Мне не хотелось рассказывать ей о длинных разговорах с другой Ниной.— Какая еще другая Нина? — спросила она. — Это образ? Ты хочешь видеть меня иной?— Спокойной ночи, Ниночка, — сказал я. — Завтра все объясню.
На следующий день утром я поехал к маме. И сказал, что разберу антресоли. Копался часа полтора в старых журналах, учебниках и отыскал телефонную книгу за 1950 год. Книга была настолько знакома, что казалось странным, как я мог ее забыть. И стало чуть стыдно, как перед честно отслужившим костюмом, который отдают старьевщику на верную смерть.
Я нашел этот телефон и адрес. Записан он был на Фролову К.Г.
Согласен, я занимался чепухой. Искал то, чего и быть не могло. Но вполне допускаю, что процентов десять вполне нормальных людей, окажись они на моем месте, сделали бы то же самое. И я поехал на Сивцев Вражек.
Новые жильцы в квартире не знали, куда уехали Фроловы. Да и жили ли они здесь?
Уже стемнело. Я хотел было уйти, но позвонил в дверь рядом.— Скажите, Фролова Нина Сергеевна — ваша соседка?Парень с дымящимся паяльником в руке, ответил равнодушно:— Они уехали на Север. И Нина Сергеевна, и муж ее.
Я извинился, начал спускаться по лестнице.
— Погодите, — сказал парень. — Мать что-то сказать хочет.
Мать его тут же появилась в дверях, запахивая халат.
— А вы кем ей будете?— Так просто. — ответил я. — Знакомый.— Не Вадим Николаевич?— Вадим Николаевич.— Чуть было вас не упустила! Она бы мне никогда этого не простила. Нина так и сказала: не прощу. Она сказала, что вы в декабре придете.
Кир Булычёв, «Можно попросить Нину?»
Два котла
5 октября советские войска начали отступать, и на линии обороны образовалась брешь в 500 км. Войска Брянского фронта оказались рассеченными на три части. Немцы смогли окружить советские войска под Вязьмой и Брянском, создав два котла, диаметр которых постоянно сужался. Под Вязьмой в котел попали пять советских армий — по некоторым подсчетам, порядка 400 тыс. человек. Нет точных данных и по брянскому котлу. По оценке одного из самых известных военных историков Льва Лопуховского, войска Брянского фронта, насчитывавшие к 30 сентября 223 тыс. человек, потеряли там 147 тыс. бойцов и командиров пленными.
Советские войска пытались пробить котлы — изнутри и снаружи. С самолетов в окружение сбрасывали еду, горючее и боеприпасы. Удачливым солдатам удалось выйти — порой это были целые полки с артиллерией. В общей сложности прорвались остатки 16 дивизий численностью от 500 человек до 2 тыс. человек каждая. Из остальных окруженных дивизий смогли покинуть котлы только мелкие разрозненные группы и отдельные бойцы.
О том, как ему удалось выбраться из окружения, связист, а после партизан Аркадий Виницкий рассказал в своем дневнике. Известно, что под Вязьмой попали в окружение и первые «Катюши» — экспериментальная батарея реактивной артиллерии БМ-13, которой командовал капитан Иван Флеров. Оказавшись под угрозой захвата в плен, капитан отдал приказ уничтожить боевые машины и сам погиб при взрыве.
К середине октября немецкие войска частично захватили в плен, частично уничтожили остатки окруженных армий и подошли к незавершенной можайской линии обороны Москвы. Историки подчеркивают, что бои под Брянском и Вязьмой сковали силы 28 дивизий противника и задержали их продвижение на две недели.
Окончание битвы за Москву
Апрельская распутица ухудшила ситуацию для всех. На Волге вскрылся лед, машинная переправа была остановлена. Значительно ухудшилось снабжение советских войск провиантом и боеприпасами. Тем не менее бойцы продолжали освобождать оккупированные населенные пункты. В начале апреля под Вязьмой противник окружил группировку 33-й армии генерал-лейтенанта Михаила Ефремова и 4-го воздушно-десантного корпуса. Обе группы находились долгое время во вражеском тылу — их состав ослаб, а припасы истощились. Попытки прорвать окружение изнутри и снаружи не удались. Немцы предложили Ефремову сдаться в плен, но ультиматум был проигнорирован. 17 апреля группа Ефремова была обстреляна и разбита. Бойцы лишились радиостанций и оказались без связи с командованием РККА. Небольшие группы, которые вырвались из окружения, не знали ничего о судьбе генерал-лейтенанта. Самолетами в тыл были заброшены советские радисты с аппаратурой, они вышли на остатки частей, но и там не знали, где Михаил Ефремов. Позже стало известно, что тот остался со своими подчиненными, был тяжело ранен и 19 апреля предпочел смерть плену. Обнаружив тело генерала, немцы похоронили его с воинскими почестями в селе Слободка.
С 20 апреля все армии Западного фронта перешли к обороне, так как утратили наступательные возможности. Сталин отдал приказ создать глубокую оборону с опорными пунктами, недоступными для танковых и пехотных атак. Войска занялись также пополнением резервов, накоплением запасов. Этот день принято считать днем завершения битвы за Москву. В то же время Калининский фронт, расположенный севернее, продолжал вести активные боевые действия.
Вязьма была освобождена от оккупантов 12 марта 1943 года. Город находился в руинах, было заминировано все, кроме кладбища немецких солдат. Неделей ранее немцев выбили из Ржева. Немецкие войска сами отдали города, отступая на запад. В конце сентября 1943 года были освобождены Смоленск и Рославль. В начале октября 1943 года линия фронта покинула территорию Смоленской области. И только через год, осенью 1944-го, весь СССР был освобожден от немецкой оккупации.
Над проектом работали: Анастасия Курилова, Алексей Дубинин, Алексей Шабров, Василий Степанов, Юлия Гадас
Настроения Москвы
Декабрь Москва встретила подготовкой лыжных отрядов. У населения скупались и принимались в дар лыжи, палки и крепления к ним. А в лесах на подступах к столице тысячи человек работали топорами и пилами, устраивая завалы из деревьев.
К концу 1941 года население столицы насчитывало 2,25 млн человек. Для домов с центральным отоплением был установлен температурный режим +16°C, но он уже не соблюдался. Электроснабжение подавалось из расчета одна лампа 25 Вт на комнату, а с февраля 1942 года было окончательно отключено. Продолжалась и коммерческая торговля. Килограмм свинины стоил 100–120 руб. при средней месячной зарплате рабочего 320 руб. Власти жестко контролировали раздачу талонов на питание, а за торговлю с рук и перепродажу товаров первой необходимости ждала тюрьма. Так, за продажу из-под полы рассыпных папирос и махорки приговаривали к пяти годам лишения свободы, а за табак — к десяти годам с конфискацией имущества и поражению в правах на пять лет.
12 декабря в 22:00 по Всесоюзному радио было передано сообщение Совинформбюро об отходе противника. Это подняло настроение горожанам. Вскоре власти приняли решение о подготовке к празднованию Нового года. 24 декабря открылись елочные базары, а для оставшихся в столице детей были запланированы на первые числа января новогодние елки. Москвичи, в том числе школьники, мастерили новогодние подарки для бойцов: вышитые полотенца, кисеты для табака, рукавицы, шарфы. А 30 декабря с московских улиц стали убирать баррикады.
Новый год начался с восстановления совхозов в освобожденных от оккупантов районах и подготовки к посевной. Москвичи собирали вещи и утварь для жителей разоренных деревень и поселков.
Военная комендатура понимала важность праздников для поднятия настроения. Так, на Пасху, 5 апреля, горожанам было разрешено посетить храмы, где прошло ночное богослужение. В 30 действующих храмах столицы собралось до 75 тыс. человек, а в 124 церквях Московской области — до 85 тыс. человек. Этот день совпал с 700-летием победы князя Александра Невского над немецкими рыцарями в Ледовом побоище.
Клещи вокруг столицы
К 25 октября в ходе ожесточенных боев гитлеровцы вытеснили советские войска из Можайского укрепрайона, но не смогли продвинуться дальше. Тогда немецкие войска повернули на север, намереваясь выйти на трассу Волоколамск—Москва. Были заняты Руза и Волоколамск. Дальше на севере шли бои за Калинин (ныне Тверь), а на юге — за Тулу.
В первые две недели ноября на Западном фронте возникла передышка — обе стороны приводили войска в порядок, укрепляли позиции. 15 ноября группа немецких армий «Центр» возобновила наступление. План был окружить Москву, обойдя ее с севера и юга.
Советские войска медленно отступали, сжигая по приказу Ставки деревни на расстоянии 20–30 км от дорог. Противник должен был ночевать под открытым небом, а в те дни в Подмосковье уже лежал снег, реки сковало льдом. Саперы разрушали Ленинградское шоссе и прилегающие дороги, взрывали мосты, минировали обходные пути.
23 ноября немцы захватили Клин и Солнечногорск. Тогда Москва отдала приказ открыть водоспуски плотины Истринского водохранилища, чтобы перекрыть путь врагу. Поток воды высотой 2,5 м устремился по долине реки Истра на 50 км. Ранее была взорвана Иваньковская плотина у Дубны, затопило поймы рек Сестра и Яхрома до города Яхромы.
Ночью 28 ноября немцы захватили Яхрому и мост через канал Москва—Волга. Туда срочно был направлен бронепоезд войск НКВД №73, который помог бойцам 29-й и 50-й стрелковых бригад отражать атаки противника. Сил советских воинов было недостаточно, но они закрепились на Перемиловских высотах, откуда хорошо простреливались окрестности. Сутки бойцы держали оборону, а затем подошло подкрепление, и немцев удалось отбросить.
Тем временем ожесточенные бои шли на рогачевско-дмитровском, солнечногорском и истринском направлениях. К 30 ноября немцы подошли ближе всего к Москве, захватив Красную Поляну (сейчас — микрорайон Лобни). Им оставалось 30 км до Владыкино, северной границы города тех лет,— а оттуда всего 18 км до Кремля. Но дальше они не пошли из-за отсутствия подкрепления и длящихся боев на других участках фронта. Подступы к Москве по Ленинградскому шоссе прикрывала стрелковая дивизия, в которой служил метрополитеновец Иван Татауров, в его письмах к жене — истории о хлопотах за квартиру и зарплату.
На западе от Москвы немецкие войска захватили Наро-Фоминск, но были остановлены в районе Кубинки. Хотели дойти до Серпухова, но так и не смогли. На юге полтора месяца упорно, но безуспешно пытались окружить и взять Тулу. Пробовали пробиться к Кашире и Рязани, но тоже были блокированы советскими войсками. На этом продвижение немцев к Москве было остановлено.
Советское командование отмечало, как слабел противник. И хотя германская армия все еще превосходила Красную (по людям — в 2 раза, танкам — в 1,6 раза, артиллерии — в 3 раза), она была измотана и утратила пробивную способность. Если в октябре темп наступления составлял 40–60 км в сутки, то в ноябре упал до 2–5 км. Тяжелые танки застревали в сугробах. По технике и людям ударил мороз: в ноябре стабильно стояла минусовая температура, а в отдельные ночи местами было до –40°C.
29 ноября Жуков предложил Сталину готовить контрнаступление: «Противник истощен. Но, если мы сейчас не ликвидируем опасные вражеские вклинения, немцы смогут подкрепить свои войска в районе Москвы крупными резервами за счет северной и южной группировок своих войск, и тогда положение может серьезно осложниться».
Ход битвы
Битва за Москву длилась почти семь месяцев — с 30 сентября 1941 года по 20 апреля 1942 года. В ней участвовало беспрецедентное количество людей и военной техники: более 7 млн солдат и офицеров, свыше 50 тыс. артиллерийских орудий, около 6,5 тыс. танков и 3 тыс. боевых самолетов. Территория, охваченная боями, сопоставима с площадью крупнейших европейских стран. Историки выделяют три этапа: оборона (30 сентября — 4 декабря 1941 года), контрнаступление (5 декабря 1941 года — 7 января 1942 года) и наступление (7 января — 20 апреля 1942 года). Про битву написано порядка тысячи книг, но до сих пор нет единого капитального труда, который объективно раскрыл бы все события этого сражения.
Большинство исследователей сходятся в том, что грубые просчеты и ошибки командования Красной Армии, из-за которых советские войска в первые недели были разгромлены под Вязьмой и Брянском, оказались случайными. Да, в Москве видели, что на западе — рядом со Смоленском, Брянском и в стороны от них — расположилась группа германских армий «Центр». Там сосредоточилась половина общего состава войск, действовавших против Советского Союза. Но какую трассу для атаки выберут эти войска — вот тут советское командование не угадало. Конечно, разведка работала, но в то время было просто невозможно быстро отслеживать перемещение механизированных соединений.
30 сентября 1941 года началась немецкая операция «Тайфун», целью которой был молниеносный захват Москвы. Население предполагалось уничтожить или угнать в Германию, а город — разрушить до основания. Чтобы сорвать планы Гитлера, советскому народу потребовалось приложить титанические усилия и пожертвовать жизнями миллиона человек.
Контрнаступление
Советские войска стали освобождать населенные пункты один за другим. Армейский переводчик Исаак Подольский рассказывает в своих письмах о том, в каком состоянии они находили брошенные противником деревни. Теперь уже немцы, отступая, сжигали и разрушали города и деревни. Была полностью сожжена Истра. А Новоиерусалимский монастырь с Воскресенским собором немцы разграбили, взорвали и сожгли. В поселке Ясная Поляна был разграблен и осквернен Дом-музей Льва Толстого. Сжечь его не получилось.
В Волоколамске немцы оставили виселицу с восемью расстрелянными и повешенными партизанами. В Можайске, освобожденном уже в январе, оккупанты разрушили дома в центре, школу, кинотеатр, минировали многие здания, разграбили и сожгли Бородинский музей. В Боровске краеведческий музей был заполнен телами погибших от истощения и холода пленных. В освобождении Боровска участвовала 201-я Латышская стрелковая дивизия, в которой служил Исаак Рабинович — он писал жене письма из Гороховецких военных лагерей, где проходил обучение перед отправкой на фронт.
К середине декабря советским войскам удалось откинуть немцев на 60 км от Москвы на северо-западе и до 20 км на юго-западе. Но немцы еще не отказались от планов по захвату Москвы. Германия выслала подмогу для укрепления тыла и подготовки к новому наступлению. В конце декабря немецким войскам, удерживающим Калугу, были направлены 8,5 тыс. солдат и офицеров, техника и боеприпасы. Этого оказалось недостаточно — к 30 декабря Калуга была освобождена. Советским войскам достались трофеи: 38 паровозов, 300 вагонов, 282 грузовые и 52 легковые машины, 25 танков, 38 орудий и много другого военного имущества.
Большую роль в борьбе с врагом сыграли партизаны: в тылу немецкой армии постоянно действовало несколько сот отрядов общей численностью более 30 тыс. человек.
Продвижение немецких войск было стремительным. Начав наступление 22 июня 1941 года, уже к 15 июля они подошли к Смоленску. Там их продвижение удалось задержать до сентября. Но цена этого успеха была огромной: за первые месяцы войны Красная Армия потеряла до миллиона бойцов, в том числе 700 тыс. человек попали в плен. Тем не менее задержка позволила Москве подготовиться к обороне
Для обмана бомбардировщиков на подступах к столице были построены ложные объекты, имитирующие заводы, нефтебазы и аэродромы. Была развернута запись в народное ополчение, по итогам которой сформировали 12 дивизий. Ополченцы с июля жили в полевых лагерях, рыли окопы на рубежах обороны и тренировались в стрельбе. Не хватало обмундирования и оружия: 5-й дивизии народного ополчения выдали форму царской армии и польские винтовки без боеприпасов, а 18-я получила французские пушки образца 1900 года, расточенные под советские 76-миллиметровые снаряды. Техники и орудий для прокладывания рвов и траншей также не хватало — люди долбили высохшие подмосковные суглинки обычными ломами и кирками. Ополченцы работали с пяти утра до девяти вечера, а средняя выемка грунта составляла 8 куб. м земли в день на человека. Одним из них был Анатолий Яновский: он работал над строительством окопов под Вязьмой и писал письма домой. Уже позже, зимой, немецкие военачальники сообщали Берлину, что подготовленные окопы были незаметны, хорошо укреплены и имели сложные ходы.
К концу сентября в дивизиях народного ополчения насчитывалось около 140 тыс. человек, в том числе 20 тыс. ополченцев из Московской области. Они были снабжены полковой артиллерией, но в недостаточном количестве. Тем не менее ополченцы стали серьезной подмогой для РККА.
К этому времени советское командование развернуло в 300 км от Москвы заграждение длиной до 800 км, расположив там 1 млн бойцов: войска Западного, Резервного и Брянского фронтов. Они встали от озера Селигер до реки Сейм: предполагалось, что нападение пойдет по Минскому и Варшавскому шоссе. Но 30 сентября танки Гудериана пошли намного южнее — от района Шостки, ударив по южному флангу Брянского фронта, где не ожидали такой сильной атаки. Немецкие танки смяли оборону и уже 3 октября достигли Орла. Только 4 октября быстрое продвижение было остановлено советской танковой бригадой. За это время танки преодолели треть пути до Москвы.
Параллельно 2 октября основные силы немецкой армии «Центр» атаковали позиции советских войск от Рославля в направлении Калуги и Вязьмы. Преимущество сил и средств у немцев на направлениях главных ударов достигало 5–12 раз, а на вяземском направлении немецких танков было в 31 раз больше, чем советских. В числе советских войск, встретивших врагов под Вязьмой, была 8-я дивизия народного ополчения, в которой служил Павел Корнеев — его письма семье оборвались в конце сентября.
Красная армия теснит немцев
Ставка Верховного главнокомандования приняла план общего наступления частей Красной армии с 7 января по всем фронтам: от Ладожского озера до Черного моря. Главный удар намечался на Западном направлении. Гитлер разрешил своим войскам умеренное отступление, но потребовал держать район Ржева и ключевые объекты: аэродром и железнодорожные пути. Отсюда планировалось второе наступление на Москву. Это понимало и советское командование, поэтому бойцам была дана команда захватить эти цели. Сталин потребовал освободить Ржев к 12 января. Но дата несколько раз переносилась, а окончательно город был взят лишь через год.
Немецкие войска отходили с боями. В районе озер Ильмень и Селигер части Красной армии вели бои с дивизией СС «Мертвая голова». Там же служил артиллерист Лев Перлов: он был призван на службу еще летом, выжил в вяземском котле, а о своем быте писал жене, эвакуированной в Омск.
К февралю оборона германской армии на западе от Москвы выстроилась на рубеже Ржев (Новорижское шоссе)—Вязьма (Минское шоссе)—Юхнов (Варшавское шоссе). По трассам, в том числе по железной дороге, немцы непрерывно получали пополнение, в то время как советские войска испытывали нехватку в ресурсах.
В конце января значительные силы Калининского фронта были зажаты противником к западу и юго-западу от Ржева. К началу февраля шесть дивизий 29-й армии (20 тыс. человек) оказались в полном окружении в Мончаловских лесах на территории 20×10 км. Расход боеприпасов сократился до одного-двух снарядов в день на орудие и до двух-трех мин на миномет. Летчики сбрасывали им грузы с боеприпасами и провиантом, но часто промахивались. К концу февраля остатки 29-й армии — всего 5,2 тыс. человек — смогли пробиться из окружения.
В то же время под Вязьмой в тылу врага оказались части 33-й армии и Оперативной группы генерала Павла Белова. Они пошли на прорыв обороны, но были отсечены от своих и разделены. У группы Белова, насчитывавшей к началу боев порядка 28 тыс. человек, оставалось по пять-шесть выстрелов на орудие и миномет. Тем не менее бойцы продолжили битву с противником. Боеприпасы они находили в лесах, где осенью их бросили отступавшие части Красной армии. Группа Белова успешно действовала в тылу врага более пяти месяцев, захватывая новые территории и подбираясь к охраняемой немцами железной дороге. За это время в группу влились еще 11 тыс. воздушных десантников и местные партизаны. В записях немецких военачальников за первое полугодие 1942 года чаще всего упоминалась именно группа Белова.
В целом продвижение частей Красной армии на запад застопорилось. Командование не раз указывало командирам, что надо отдавать предпочтение разведке, охранять фланги, артиллерийский огонь использовать вместе с наступлением, а за первым эшелоном в прорыв на фронте пускать вторые эшелоны. Ошибки приводили к большим потерям. Затруднения — впрочем, для обеих сторон — вызывал высокий снежный покров. Советской пехоте приходилось рыть зигзагообразные траншеи в снегу и ползти к объектам атаки, в то время как немцы ждали в окопах. У германской армии была задача держать тылы, ждать весенней распутицы и готовить наступление на Москву. В феврале немецкая авиация не подлетала к Москве, а в марте самолеты противника 600 раз подходили к столице, пытаясь сбросить бомбы, но получали отпор.
Эвакуация Москвы
Утром 8 октября Георгий Жуков позвонил Сталину и предупредил, что «слабое прикрытие на можайской линии не может гарантировать от внезапного появления перед Москвой бронетанковых войск». Немцам оставалось 20 км до границ столицы. В тот же день Государственный комитет обороны затребовал список объектов Москвы, которые будут уничтожены в случае захвата столицы. В список попали 1119 предприятий. 10 октября началась эвакуация людей и оборудования из Москвы. С 19 октября в городе было введено осадное положение. Началось возведение трех рубежей обороны: по Московской окружной железной дороге, Садовому и Бульварному кольцам. На земляных работах трудились 250 тыс. мобилизованных жителей Москвы и области. Оставшиеся в городе люди продолжали работать на предприятиях и заводах, заменяя ушедших на фронт.
В октябре немецкая авиация совершила 31 налет на Москву. В них участвовало около 2 тыс. самолетов, но прорваться к городу смогли только 72 машины. Еще 278 самолетов были сбиты. Среди прочих столицу от вражеских бомбардировщиков прикрывал зенитчик Марк Файнбойм, а в периоды затишья он писал длинные письма жене, эвакуированной в Башкирию.
Власти СССР решили не отказываться от проведения парада 7 ноября в честь 24-й годовщины Октябрьской революции. Английская газета News Chronicle писала: «Организация в Москве обычного традиционного парада в момент, когда на подступах к городу идут жаркие бои, представляет собой великолепный пример мужества и отваги».
