— Можно попросить Нину? — сказал я.— Это я, Нина.— Да? Почему у тебя такой странный голос?— Странный голос?— Не твой. Тонкий. Ты огорчена чем-нибудь?— Не знаю.— Может быть, мне не стоило звонить?— А кто говорит?— С каких пор ты перестала меня узнавать?— Кого узнавать?
Голос был моложе Нины лет на двадцать. Если человека не знаешь, по голосу его возраст угадать трудно. Голоса часто старятся раньше владельцев. Или долго остаются молодыми.
— Наверное, вы все-таки ошиблись номером, — настаивала Нина. — Я вас не знаю.— Это я, Вадим, Вадик, Вадим Николаевич! Что с тобой?— Ну вот! — Нина вздохнула, будто ей жаль было прекращать разговор. — Я не знаю никакого Вадика и Вадима Николаевича.— Простите, — извинился я и повесил трубку.
Конечно, я просто не туда попал. Мои пальцы не хотели звонить Нине. И набрали не тот номер. А почему они не хотели?
Я отыскал на столе пачку кубинских сигарет. Какое у меня может быть дело к Нине? Просто хотелось узнать, дома ли она.
Я позвонил Нине.
— Нина?— Нет, Вадим Николаевич, — ответила Нина. — Вы опять ошиблись. Вы какой номер набираете?— 149-40-89.— А у меня Арбат — один — тридцать два — пять три.— Конечно, — сказал я. — Арбат — это четыре?— Арбат — это Г.— Ничего общего, — пробормотал я. Постараюсь к вам больше не попадать. Где-то заклинило.
Я повесил трубку.
Надо подождать. Что-то замкнется в перепутавшихся линиях на станции. И я дозвонюсь. «Двадцать два часа ровно», — ответила женщина по телефону 100. Я вдруг подумал, что если ее голос записали давно, то она набирает номер 100, когда ей скучно, и слушает свой голос, свой молодой голос. А может быть, она умерла. И тогда ее сын или человек, который ее любил, набирает и слушает ее голос.
— Это опять вы, Вадим Николаевич? — отозвалась Нина молодым голосом.— Да, — сказал я. — Видно, наши телефоны соединились намертво. Я очень тщательно набирал номер, который мне нужен.— У вас важное дело к Нине?— Нет, я просто хотел узнать, дома ли она.— Я понимаю, ревнуете, — предположила Нина.— Вы смешной человек, — произнес я. — Сколько вам лет, Нина?— Тринадцать. А вам?— Больше сорока. Между нами толстенная стена из кирпичей.— И каждый кирпич — это месяц, правда?— Даже один день может быть кирпичом.— Да, — вздохнула Нина, — А если бы вам было тринадцать лет или даже пятнадцать, мы могли бы познакомиться. Я бы сказала: приезжайте завтра вечером к памятнику Пушкину. Я вас буду ждать в семь часов ровно. И мы бы друг друга не узнали. Вы где встречаетесь с Ниной?— Мы как-то встречались у «России».— Где?— У кинотеатра «Россия».— Не знаю.— Ну, на Пушкинской.— Все равно почему-то не знаю. Вы, наверное, шутите. Я хорошо знаю Пушкинскую площадь.— Не важно, — сказал я.— Почему?— Это давно было.— Когда?Почему-то она упорно продолжала разговор.— Ладно, ложись спать, девочка. Завтра в школу.— Вы со мной заговорили как с ребенком. Сами, если хотите, ложитесь спать с семи часов. До свидания. И больше не звоните своей Нине. А то опять ко мне попадете. И разбудите меня, маленькую девочку.
Я повесил трубку. Потом включил телевизор и узнал о том, что луноход прошел за смену 337 метров. Луноход занимался делом, а я бездельничал.
— Я так и знала, что вы еще раз позвоните, — сказала Нина, подойдя к телефону. — Только не вешайте трубку. Мне, честное слово, очень скучно.— Ладно, — согласился я. — Давайте разговаривать. А почему вы так поздно не спите?— Сейчас октябрь, стемнело. И вам кажется, что уже ночь.— Теперь ваша очередь шутить? — спросил я.— Нет, я не шучу.
Вот тут я в первый раз заподозрил неладное. Девочка меня вроде бы разыгрывала. Но делала это так обыкновенно и серьезно, что чуть было меня не испугала.
— На каком я должен быть фронте, Нина?— На самом обыкновенном. Где все. Где папа. На фронте с немцами. А вы так странно разговариваете. Может быть, вы не врете о курице и яйцах?— Не вру, — признался я. — И никакого фронта нет.— Перестаньте! — почти крикнула Нина. — Мне было сначала интересно и весело. А теперь стало как-то не так. Как будто вы не притворяетесь, а говорите правду. Мне даже страшно стало. У нас печка почти не греет. Дров мало. И темно. И мне одной сидеть ой как не хочется.И тут же она резко и как-то сердито повторила вопрос:— Вы почему не на фронте?— На каком я могу быть фронте? Какой может быть фронт в семьдесят втором году?!— Вы меня разыгрываете?
— Нина, — сказал я, — какой сейчас год?— Сорок второй, — ответила Нина.
Она верила в то, что говорила. Может, она сорокалетняя женщина, заболела еще тогда, девочкой, и ей кажется, что она осталась там, где война?
— Послушайте, — сказал я спокойно, — Сегодня двадцать третье декабря 1972 года. Война кончилась двадцать семь лет назад. Вы это знаете?— Я знаю, что вы не привезете мне курицу. Надо было догадаться, что французских кур не бывает.— Почему?— Во Франции немцы.— Во Франции давным-давно нет никаких немцев. Только если туристы. Но немецкие туристы бывают и у нас.— Как так? Кто их пускает? Вы не вздумайте сказать, что фрицы нас победят! Вы вредитель или шпион?— Нет, я работаю в Совете Экономической Взаимопомощи.— Вы лучше расскажите мне, как будет потом. Придумайте что хотите, только чтобы было хорошо. Пожалуйста.
И я не стал больше спорить. Как объяснить это? Я опять представил себе, как сижу в этом самом сорок втором году, как мне хочется узнать, когда наши возьмут Берлин и повесят Гитлера.— Мы победим фашистов 9 мая 1945 года.— Не может быть! Очень долго ждать.— Слушай, Нина, и не перебивай. Даже будет такая медаль — «За взятие Берлина». А Гитлер покончит с собой. Он примет яд. И даст его Еве Браун. А потом эсэсовцы вынесут его тело во двор и сожгут.
Я рассказывал это себе. И чуть было не потерял доверия, когда сказал, что Сталин умрет. Но я потом вернул ее веру, поведав о Юрии Гагарине. И даже насмешил Нину, рассказав о том, что женщины будут носить брюки-клеш и совсем короткие юбки. Я потерял чувство реальности. Девочка Нина и мальчишка Вадик сидели передо мной на диване и слушали. Только они были голодные как черти. И дела у Вадика обстояли даже хуже, чем у Нины: хлебную карточку он потерял — она, конечно, свалилась в подвал, когда он бросил на решетку пальто, собираясь погонять в футбол.
— Какой ужас! — сказала Нина. — Я бы этого не пережила. Надо сейчас же ее отыскать. Сделайте это.
Она тоже вошла во вкус игры, и где-то реальность ушла, и уже ни она, ни я не понимали, в каком году мы находимся.
— Я не могу найти карточку, — объяснил я. — Прошло много лет. Но если сможешь, зайди туда, подвал должен быть открыт.
И в этот момент нас разъединили.
Что-то затрещало в трубке, женский голос произнес:— Это 143-18-15? Вас вызывает Орджоникидзе.
И короткие гудки.
— Да, — сказал голос Нины. Другой Нины. — Это ты, Вадим? Что, тебе не спится?— Извини, — сказал я. — Мне другая Нина нужна.— Что?
Я повесил трубку и снова набрал номер.
— Ты с ума сошел? — спросила Нина. — Ты пил?— Извини, — сказал я и снова бросил трубку.
Взрослая Нина позвонила мне сама.
— Я весь вечер сидела дома, — сказала она. — Думала, ты позвонишь, объяснишь, почему ты вчера так вел себя. Но ты, видно, совсем сошел с ума.— Наверное, — согласился я. Мне не хотелось рассказывать ей о длинных разговорах с другой Ниной.— Какая еще другая Нина? — спросила она. — Это образ? Ты хочешь видеть меня иной?— Спокойной ночи, Ниночка, — сказал я. — Завтра все объясню.
На следующий день утром я поехал к маме. И сказал, что разберу антресоли. Копался часа полтора в старых журналах, учебниках и отыскал телефонную книгу за 1950 год. Книга была настолько знакома, что казалось странным, как я мог ее забыть. И стало чуть стыдно, как перед честно отслужившим костюмом, который отдают старьевщику на верную смерть.
Я нашел этот телефон и адрес. Записан он был на Фролову К.Г.
Согласен, я занимался чепухой. Искал то, чего и быть не могло. Но вполне допускаю, что процентов десять вполне нормальных людей, окажись они на моем месте, сделали бы то же самое. И я поехал на Сивцев Вражек.
Новые жильцы в квартире не знали, куда уехали Фроловы. Да и жили ли они здесь?
Уже стемнело. Я хотел было уйти, но позвонил в дверь рядом.— Скажите, Фролова Нина Сергеевна — ваша соседка?Парень с дымящимся паяльником в руке, ответил равнодушно:— Они уехали на Север. И Нина Сергеевна, и муж ее.
Я извинился, начал спускаться по лестнице.
— Погодите, — сказал парень. — Мать что-то сказать хочет.
Мать его тут же появилась в дверях, запахивая халат.
— А вы кем ей будете?— Так просто. — ответил я. — Знакомый.— Не Вадим Николаевич?— Вадим Николаевич.— Чуть было вас не упустила! Она бы мне никогда этого не простила. Нина так и сказала: не прощу. Она сказала, что вы в декабре придете.
Кир Булычёв, «Можно попросить Нину?»
История
23 мая 1897 — день рождения «Авроры»: именно тогда был заложен проект корабля. Строительство заняло 3 года: в 1900 году он уже был спущен на воду. Боевое крещение произошло во время Японской войны на Цусимском сражении 14-15 мая 1905 года — последнем сражении, в ходе которого русская эскадра была полностью разгромлена. Большая часть кораблей была потоплена противником или затоплена своими экипажами, еще часть капитулировала. Лишь четырем удалось дойти до русских портов. После сражения крейсер «Аврора» потерял 16 человек, в том числе капитана, и получил десять повреждений.
Однако широкую известность крейсер «Аврора» в Санкт-Петербурге обрел после Октябрьской революции. 25 октября 1917 года холостой выстрел с судна послужил сигналом к началу штурма Зимнего дворца. Корабль также оборонял Кронштадт от фашистских артобстрелов.
В 1948 году крейсер отправили на вечную стоянку, а в его помещениях открыли музей. За эти годы тут побывали Юрий Гагарин, Маргарет Тэтчер и принцесса Монако.
От 250 руб.
Интересные факты
- Общая стоимость постройки корабля составила 6,4 млн рублей золотом.
- Во время героической обороны Ленинграда в боях погибло то самое орудие, из которого был произведен холостой выстрел по Зимнему дворцу.
- В 1811 году судно даже участвовало в коронации сиамского короля в Таиланде.
Что посмотреть
Окунитесь в прошлое. Кают-компания крейсера имеет точно такой же вид, как и сто лет назад. Подвесные столы и кровати существуют. Вы их сами увидите.
Почувствуйте биение сердца. Туристам разрешено не только прогуляться по палубе и помещениям, но и спуститься в самое сердце крейсера — машинное и котельное отделения. Они находятся глубоко под уровнем воды за кормой. Даже сам спуск будет отдельным приключением.
Цены
Для граждан России и стран СНГ
Для иностранных граждан
Цены указаны на 2023 год.
Посмотрите другие интересные места в Санкт-Петербурге
Как добраться
До станции «Горьковская», «Петроградская», «Площадь Ленина», далее 20 мин. пешком
«Аврора» — российский бронепалубный крейсер I ранга типа «Диана». Принимал участие в Цусимском сражении. Крейсер «Аврора» получил всемирную известность, подав сигнал холостым выстрелом из орудия к началу Октябрьской революции 1917 г. В период Великой Отечественной войны корабль принимал участие в обороне Ленинграда. После окончания войны продолжил службу в качестве учебного судна-блокшива и музея, встав на стоянку на р. Неве в Санкт-Петербурге. За это время «Аврора» стала кораблём-символом российского флота и ныне является объектом культурного наследия России.
Крейсер «Аврора», как и прочие корабли его типа («Диана» и «Паллада»), строился по кораблестроительной программе 1895 г. с целью «уравнения наших морских сил с германскими и с силами прилегающих к Балтике второстепенных государств». Крейсера типа «Диана» стали одними из первых бронепалубных крейсеров России, при разработке проекта которых учитывался, в первую очередь, опыт зарубежных стран. Тем не менее для своего времени (в частности, во время русско-японской войны) корабли этого типа оказались малоэффективны ввиду «отсталости» многих тактико-технических элементов (скорость, вооружение, бронирование).
Предпосылки к созданию
К началу XX в. внешнеполитическое положение России было довольно сложным: сохранение противоречий с Англией, рост угрозы со стороны развивающейся Германии, усиление позиций Японии. Учёт этих факторов требовал усиления армии и флота, то есть постройки новых кораблей. Изменения в кораблестроительной программе, принятые в 1895 г., предполагали постройку в период с 1896 по 1905 гг. 36 новых кораблей, среди них девять крейсеров, из них два (затем — три) — «карапасных», то есть бронепалубных. Впоследствии эти три бронепалубных крейсера стали типом «Диана».
Основой для разработки тактико-технических элементов (ТТЭ) будущих крейсеров стал созданный С. К. Ратником проект крейсера водоизмещением 6000 тонн, прототипом которого являлись новейший (спущен на воду в 1895 г.) английский крейсер HMS Talbot и французский бронепалубный крейсер D’Entrecasteaux (1896). В начале июня 1896 г. планируемая серия была расширена до трёх кораблей, третий из которых (будущую «Аврору») было предписано заложить в Новом Адмиралтействе. 20 апреля 1896 г. Морской технический комитет (МТК) утвердил технический проект бронепалубного крейсера I ранга.
Постройка и испытания
31 марта 1897 года император Николай II повелел именовать строящийся крейсер «Авророй» в честь римской богини зари. Это название было выбрано самодержцем из одиннадцати предложенных вариантов наименований. Л. Л. Поленов, однако, считает, что крейсер был назван в честь парусного фрегата «Аврора», прославившегося при обороне Петропавловска-Камчатского в годы Крымской войны.
Несмотря на то, что фактически работы по постройке «Авроры» были начаты значительно позднее, чем «Дианы» и «Паллады», официальная закладка крейсеров этого типа состоялась в один день: 23 мая 1897 г. При этом первой в 10 ч. 30 мин. торжественную церемонию провели на «Авроре» в присутствии генерал-адмирала Алексея Александровича. Серебряную закладную табличку закрепили между 60-м и 61-м шпангоутами, и подняли на специально установленных флагштоках флаг и гюйс будущего крейсера.
Крейсера типа «Диана» должны были стать первыми в России серийными крейсерами, но достичь единообразования среди них не удалось: на «Аврору» установили иные, нежели на «Диану» и «Палладу», машины, котлы, рулевые устройства.
Стапельные работы были начаты осенью 1897 г., и они затянулись на три с половиной года (во многом из-за неготовности отдельных элементов корабля). Наконец, 24 мая 1900 г. корпус был спущен на воду в присутствии императора Николая II и императриц Марии Фёдоровны и Александры Фёдоровны. Вслед за этим началась установка главных машин, вспомогательных механизмов, общекорабельных систем, вооружения и прочего оборудования. В 1902 г. впервые на российском флоте «Аврора» получила якоря системы Холла, новинку, которой не успели оснастить остальные два корабля этого типа. Летом 1900 г. крейсер прошёл первые испытания, последние — 14 июня 1903 г.
В непосредственном строительстве крейсера (с момента постройки и до окончания ходовых изменений) участвовали четыре строителя: Э. Р. де Грофе, К. М. Токаревский, Н. И. Пущин и А. А. Баженов.
Общая стоимость постройки «Авроры» оценивается в 6,4 млн рублей.
Корпус «Авроры» имеет три палубы: верхнюю и две внутренних (батарейную и броневую), а также баковую надстройку. На всём периметре броневой палубы, которая называлась жилой, расположена платформа, ещё две ― на оконечностях корабля.
Главные поперечные переборки (ниже броневой палубы) делят внутреннее пространство трюма на тринадцать отсеков. Четыре отсека (носовой, котельных отделений, машинных отделений, кормовой) занимают пространство между броневой и батарейной палубами и обеспечивают непотопляемость корабля.
Наружная стальная обшивка имела длину 6,4 м и толщину до 16 мм и крепилась к набору двумя рядами заклёпок. В подводной части корпуса стальные листы крепились внакрой, в надводной ― встык на подкладных планках. Толщина листов обшивки фальшбортов достигала 3 мм.
Подводная часть корпуса и его надводная часть на 840 мм выше ватерлинии имели миллиметровую медную обшивку, которая, чтобы избежать электрохимической коррозии и обрастания, крепилась на деревянную обшивку из тика, закреплённую на корпусе с помощью бронзовых болтов.
Конструкция бронепалубного крейсера предполагает наличие сплошной карапасной палубы, защищающей все жизненно важные части корабля (машинные, котельные и румпельное отделения, погреба артиллерийского и минного боезапаса, центральный боевой пост, помещения подводных минных аппаратов). Её горизонтальная часть на «Авроре» имеет толщину 38 мм, которая увеличивается до 63,5 мм на скосах к бортам и оконечностям.
Боевая рубка защищена спереди, по бокам и сзади бронелистами толщиной 152 мм, что позволяло защитить её даже с кормовых курсовых углов; сверху ― бронелистом толщиной 51 мм из маломагнитной стали.
Вертикальное бронирование толщиной в 38 мм имеют снарядные элеваторы и приводы управления там, где нет броневой палубы.
Энергетическая установка и ходовые качества
Котельная установка состояла из 24 котлов системы Бельвиля образца 1894 г., которые были расположены в трёх отсеках (носовом, кормовом и среднем котельном). По бортам крейсера были проложены трубы магистрали главного паропровода к главным паровым машинам. Вспомогательных котлов «Аврора», как и прочие корабли типа, не имела. Ввиду этого подача пара к вспомогательным механизмам осуществлялась через паропровод от главных котлов.
Над всеми тремя котельными отделениями стояла дымовая труба высотой 27,4 м. Для обеспечения работы котлов в корабельных цистернах содержалось 332 т пресной воды (для нужд экипажа ― 135 т), которая могла быть пополнена с помощью опреснительных установок системы круга, суммарная производительность которых доходила до 60 т воды в сутки.
Для размещения угля на «Авроре» имелись 24 угольные ямы, расположенных в межбортовом пространстве у котельных отделений, а также 8 угольных ям запасного топлива, находившихся между броневой и батарейной палубами на протяжении машинных отделений. Эти 32 ямы могли вмещать до 965 т угля; нормальным запасом топлива считались 800 т угля. Полного запаса угля могло хватить на 4000 миль плавания со скоростью 10 узлов.
Главными двигателями являлись три паровых машины тройного расширения (суммарная мощность ― 11600 л.с.). Они должны были быть способны обеспечить 20-узловую скорость (в ходе испытаний «Аврора» достигла максимальной скорости в 19,2 уз, что в целом превысило максимальную скорость «Дианы» и «Паллады» на испытаниях). Конденсация отработанного пара осуществлялась тремя холодильниками; имелся также конденсатор пара вспомогательных машин и механизмов.
Экипаж и обитаемость
Жилые помещения рассчитывались на 570 человек экипажа и на размещения флагмана соединения с его штабом. Нижние чины спали на подвесных койках, расположенных в носовой части корабля. 10 кондукторов спали в пяти двухместных каютах на броневой палубе, офицеры и адмиралы — в помещениях между носовой и средней дымовыми трубами. Запас продовольствия был рассчитан на два месяца.
Артиллерийское вооружение «Авроры» составляли восемь 152-мм с длиной ствола 45 калибров орудий системы Канэ, размещённых по одной на полубаке и юте и шесть на верхней палубе (по три с каждого борта). Максимальная дальность стрельбы орудия до 9800 м, скорострельность — 5 выстрелов в минуту при механической подаче снарядов и 2 выстрела — при ручной. Общий боезапас состоял из 1414 выстрелов. Снаряды по своему действию делились на бронебойные, фугасные и шрапнельные.
На верхней и батарейной палубах были установлены двадцать четыре 75-мм с длиной ствола 50 калибров орудий системы Канэ на вертикальных станках системы Меллера. Дальность стрельбы — до 7000 м, скорострельность — 10 выстрелов в минуту при механической подаче и 4 — при ручной. Их боекомплект насчитывал бронебойных 6240 патронов. На марсе и мостиках установлены 8 одиночных 37-мм орудия Гочкиса и две десантных 63,5-мм пушки системы Барановского. Для этих орудий соответственно имелось 3600 и 1440 патронов.
Минные боевые средства включали в себя один надводный выдвижной торпедный аппарат, выстреливавший торпеды через яблоко форштевня, и два подводных траверзных щитовых аппарата, установленных побортно. Стрельба торпедами Уайтхеда производилась сжатым воздухом при скорости корабля до 17 уз. Наводка торпедных аппаратов производилась при помощи трёх прицелов (по одному для каждого аппарата), расположенных в боевой рубке. Боезапас составлял восемь торпед калибром 381 мм и дальностью хода 1500 м. Две из них хранились у носового аппарата, ещё шесть — в отделении подводных аппаратов.
В минное вооружение включались также 35 сфероконических мин заграждения, которые могли быть установлены с плотиков или шлюпок и катеров корабля. По бортам «Авроры» вывешивались на специальных трубчатых шестах противоминные сети заграждения, если крейсер находился на якоре на открытом рейде.
Средства связи, обнаружения, вспомогательное оборудование
Внешняя связь корабля обеспечивалась сигнальными флагами, а также (реже) «боевыми фонарями Манжена» — прожекторами с диаметром зеркала 75 см. Основным назначением последних было освещение в тёмное время вражеских миноносцев. «Аврора» имела на вооружении шесть прожекторов. Для ночной дальней зрительной сигнализации на крейсере имелись два комплекта огней системы полковника В. В. Табулевича. Это новое для того времени средство состояло из двух фонарей красного и белого цветов. Для усиления силы света огней применялся специальный горючий порошок, позволявший при благоприятных метеорологических условиях видеть огни на расстоянии до 10 миль. Сигнализация осуществлялась передачей цифр по азбуке Морзе: точка обозначалась вспышкой белого фонаря, а тире — красного.
Наблюдение осуществлялось с помощью зрительных труб и биноклей.
Система управления артиллерийским огнем крейсера позволяла артиллерийскому офицеру управлять всей артиллерией корабля и каждым орудием в отдельности. Дистанция до цели измерялась с помощью закупленного в Англии дальномера системы Барра и Струда.
Первый выход в море
Затянувшиеся ходовые испытания позволили «Авроре» совершить свой первый выход в море лишь 25 сентября 1903 г. Крейсер был направлен на Дальний Восток по маршруту Портленд — Алжир — Специя — Бизерта — Пирей — Порт-Саид — порт Суэц. Достигнув Джибути в конце января 1904 г. соединение контр-адмирала А. А. Вирениуса узнало о начале войны с Японией и отправилось назад, на Балтику, куда прибыло к апрелю 1904 г.
Служба во время русско-японской войны
Военная ситуация для России складывалась неблагоприятно, и русское командование приняло решение о формировании Второй Тихоокеанской эскадры, которой предстояло пройти через три океана и изменить ситуацию на морском театре военных действий.
На «Авроре» были проведены работы по устранению технических недостатков и усилению средств вооружения. Новым командиром «Авроры» стал капитан 1-го ранга Евгений Егорьев.
2 октября 1904 года Вторая Тихоокеанская эскадра четырьмя отдельными эшелонами вышла из Либавы для следования на Дальний Восток. «Аврора» возглавила третий эшелон кораблей в составе миноносцев «Безупречный» и «Бодрый», ледокола «Ермак», транспортов «Анадырь», «Камчатка» и «Малайя». 7 октября русские корабли были разделены на небольшие отряды. «Аврора» попала в 4-й отряд под командованием контр-адмирала Оскара Энквиста и должна была двигаться вместе с крейсером «Дмитрий Донской» и транспортом «Камчатка».
Напряжение, царившее на русских судах, привело к тому, что в Северном море, у берегов Великобритании, русская эскадра приняла рыболовецкие корабли за вражеские миноносцы. В поднявшемся хаосе русские моряки обстреляли не только рыбаков, но и друг друга.
В результате такого «дружеского огня» «Аврора» получила повреждения, а судовой священник отец Анастасий был смертельно ранен.
Рекордсмены по погрузке угля
Дальнейший поход проходил достаточно спокойно. Команда на «Авроре» подобралась сплочённая, чему немало способствовал её командир.
Старший судовой врач Кравченко писал в своём дневнике: «Первое впечатление от «Авроры» самое благоприятное. Команда весёлая, бодрая, смотрит прямо в глаза, а не исподлобья, по палубе не ходит, а прямо летает, исполняя приказания. Всё это отрадно видеть. На первых же порах меня поразило обилие угля. Много его на верхней палубе, а в батарейной палубе ещё больше; три четверти кают-компании завалены им. Духота поэтому нестерпимая, но офицерство и не думает унывать и не только не жалуется на неудобства, а напротив, с гордостью сообщает мне, что до сих пор их крейсер по погрузке был первым, брал первые премии и вообще на очень хорошем счету у адмирала».
Досуг на «Авроре» обеспечивала самодеятельная театральная труппа из моряков и офицеров, чьи постановки высоко ценили и моряки с других кораблей.
Экипаж «Авроры» был очень силён и в вопросе погрузки угля. Так, 3 ноября на «Аврору» в условиях нестерпимой жары погрузили 1300 тонн угля с темпом 71 тонна в час, что было лучшим результатом на всей эскадре. А в последних числах декабря 1904 года при новой загрузке топлива моряки «Авроры» побили свой же рекорд, показав результат 84,8 тонны угля в час.
Капитан «Авроры» погиб одним из первых
1 мая 1905 года Вторая Тихоокеанская эскадра после некоторой реорганизации и кратких приготовлений оставила берега Аннама и направилась во Владивосток. «Аврора» заняла своё место с правой наружной стороны колонны транспортов в кильватер крейсеру «Олег». 10 мая при полном штиле состоялась последняя угольная погрузка, уголь принимался с расчётом иметь ко входу в Корейский пролив запас, которого должно было хватить до Владивостока. Вскоре после отделения транспортов крейсера «Олег», «Аврора», «Дмитрий Донской» и «Владимир Мономах» вместе с третьим броненосным отрядом составили левую кильватерную колонну.
В ночь на 14 мая 1905 года русская эскадра вошла в Корейский пролив, где её уже ждали японские корабли.
Для «Авроры» Цусимское сражение началось с перестрелки с японскими кораблями в 11:14. В начале боя «Аврора» поддержала огнём крейсер «Владимир Мономах», который вёл перестрелку с японским крейсером-разведчиком «Идзуми», заставив последний отойти.
С появлением третьего и четвёртого японских отрядов, которые предприняли атаку на русские транспорты, «Аврора», прикрывавшая транспортные суда, оказалась под мощным огнём противника. Крейсер получил первые повреждения.
Но по-настоящему тяжело экипажу «Авроры» пришлось около трёх часов дня, когда японские корабли сумели подойти на близкое расстояние и поставить русские крейсеры под перекрёстный огонь. Повреждения следовали одно за другим, в результате одного из попаданий начался пожар в опасной близости от бомбового погреба, чреватый взрывом боезапаса. Лишь благодаря самоотверженности моряков «Авроры» катастрофу удалось предотвратить.
В 15:12 75-миллиметровый снаряд попал в трап переднего мостика. Его осколки и обломки трапа попали через смотровую щель в рубку и, отразившись от её купола, разлетелись в разные стороны, ранив всех находившихся в рубке. Командир «Авроры», капитан 1-го ранга Евгений Романович Егорьев, получил смертельное ранение в голову и вскоре скончался. Командование кораблём принял один из старших офицеров.
Экипаж не уронил честь флага
Спустя двадцать минут «Аврора» с трудом увернулась от вражеской торпеды. Попадание 203-милиметрового японского снаряда привело к пробоинам, в результате которых было затоплено отделение носового торпедного аппарата.
Несмотря на потери и повреждения, «Аврора» продолжала вести бой. Осколками шесть раз сбивало флаг корабля, но русские моряки снова водружали его на место.
Около половины пятого вечера русские крейсеры оказались прикрытыми от огня японцев колонной русских броненосцев, что дало экипажу «Авроры» время отдышаться.
Окончательно артиллерийский бой завершился около семи вечера. Поражение русской эскадры было очевидным. Уцелевшие корабли не сохранили общий строй и управление, оставшаяся в строю часть эскадры уходила с места сражения, в буквальном смысле кто куда.
К вечеру 14 мая на «Авроре» погибли её командир Евгений Егорьев, а также девять матросов. Ещё пять матросов скончались от ран. Ранения получили 8 офицеров и 74 нижних чина.
К десяти вечера крейсерский отряд адмирала Энквиста насчитывал три корабля — помимо «Авроры», это были «Олег» и «Жемчуг». В темноте японские миноносцы пытались атаковать русские суда, и «Авроре» за ночь с 14 на 15 мая пришлось более десяти раз уклоняться от японских торпед.
Адмирал Энквист несколько раз попытался повернуть крейсеры на Владивосток, но путь преграждали японцы, а в возможность прорыва флотоводец уже не верил.
Чем дольше продолжалось вынужденное пребывание в Маниле, тем сильнее падала дисциплина на «Авроре». Новости о революционных волнениях в России вызвали брожение среди низших чинов, которое офицерам с трудом, но всё-таки удалось успокоить.
Гордость русских моряков. За спуск Андреевского флага лишали потомства 10 октября 1905 года, после окончательного утверждения сторонами русско-японского договора, официальный Вашингтон снял все ограничения на действия русских кораблей.
Утром 15 октября «Аврора» в составе отряда кораблей, которым было предписано вернуться на Балтику, взяла курс на Россию.
Обратный переход был также длительным. Новый 1906 год «Аврора» встретила в Красном море, где получила приказ следовать в Россию самостоятельно. При этом на её борт перешли 83 моряка с крейсера «Олег», подлежавших демобилизации.
В начале февраля 1906 года, во время стоянки во французском Шербуре, произошёл инцидент, пророчески указавший на будущую славу «Авроры» как корабля революции. Французская полиция получила информацию, что экипаж судна закупил партию револьверов для революционеров в России. Обыск на «Авроре», однако, никаких результатов не дал, и крейсер продолжил путь домой.
19 февраля 1906 года «Аврора» бросила якорь в порту Либавы, завершив самый длительный в своей истории военный поход, продлившийся 458 дней.
10 марта 1906 года, после увольнения всех матросов, подлежащих демобилизации, в экипаже крейсера осталось чуть более 150 человек. «Аврора» была переведена в резерв флота.
Служба во время Первой мировой войны. Революция 1917 г.
В июле 1914 г. накопившийся узел противоречий между странами двух блоков — Антанты и Германии с её союзниками — разорвался, и началась Первая мировая война. В середине августа почти после десятилетнего перерыва «Аврора» была включена в состав боевых кораблей, её зачислили во 2-ую бригаду крейсеров.
Лишь во время кампании 1916 г. «Авроре» довелось принять участие непосредственно в боевых действиях. В это время крейсер состоял в распоряжении командования Морского корпуса, где на ней сдавали экзамены по управлению кораблем. За этот год 75-мм орудия крейсера были переоборудованы таким образом, чтобы иметь возможность вести огонь по низколетящим малоскоростным самолётам, чего хватало для успешной стрельбы по самолётам времён Первой мировой войны. Так, находясь в Рижском заливе «Аврора» успешно отражала атаки с воздуха.
Но на корабле требовалось провести ремонт, почему 6 сентября 1916 г. «Аврора» прибыла в Кронштадт. В сентябре её перевели в Петроград к достроечной стенке Адмиралтейского завода. За время ремонта было заменено второе дно в районе МКО, получил новые котлы и отремонтированные паровые машины. Было подвергнуто модернизации и вооружение крейсера: был увеличен наибольший угол возвышения 152-мм орудий и соответственно максимальная дальность стрельбы; подготовлены места для установки трёх 76,2-мм зенитных орудий системы Ф. Ф. Лендера, которые, однако, установили лишь в 1923 г.
27 февраля 1917 г. на Адмиралтейском и Франко-Русском заводах, силами которых производился ремонт, началась забастовка. Командир «Авроры» М. И. Никольский, желая предотвратить бунт на корабле, открыл по попытавшимся сойти на берег матросам огонь из револьвера, за что в итоге был застрелен восставшей командой. С этого момента командиры корабля избирались судовым комитетом.
С 24 октября 1917 г. «Аврора» принимала участие непосредственно в революционных событиях: по приказу Временного революционного комитета (ВРК) в этот день крейсер поднялся вверх по течению Большой Невы от достроечной стенки завода к разведенному юнкерами Николаевскому мосту, заставив последних его оставить. Затем электрики «Авроры» свели проёмы моста, тем самым соединив Васильевский остров с центром города. На следующий день все стратегические объекты города находились в руках большевиков. По договорённости с секретарём ВРК В. А. Антоновым-Овсеенко «Аврора» «незадолго до начала приступа Зимнего дворца по сигнальному выстрелу Петропавловки даст пару холостых выстрелов из шестидюймовки». В 21 ч. 40 мин. выстрел орудия Петропавловской крепости последовал, и спустя пять минут «Аврора» произвела один холостой выстрел из носового 152-мм орудия, сделавший её знаменитой. Однако штурм Зимнего дворца с эти выстрелом напрямую никак не связан, так как начался позже.
Служба в Великую Отечественную войну
По мнению некоторых исследователей, в 1941 г. «Аврору» планировали исключить из состава флота, однако этому помешала начавшаяся Великая Отечественная война. Когда создалась угроза выхода немецких войск к Ленинграду, крейсер был немедленно включён в систему противовоздушной обороны Кронштадта. Ещё в июне 1941 г. курсанты «Авроры» ушли на фронт, затем началось постепенное сокращение экипажа крейсера (к началу войны — 260 чел.), который распределяли на действующие корабли Балтийского флота либо на фронт.
К началу войны «Аврора» имела десять 130-мм орудий, четырёх 76,2-мм зенитных орудий, трёх 45-мм пушек, одного пулемёта «Максим». С июля 1941 г. с «Авроры» начали демонтировать её артиллерийское вооружение и использовать его либо на других кораблях (например, на канонерках Чудской военной флотилии), либо использовать в составе сухопутных батарей. 9 июля 1941 г. из 9 130-мм орудий крейсера сформировали артиллерийскую батарею специального назначения. Из изысканных в арсеналах Ленинграда и Кронштадта орудий вскоре сформировали и 2-ую батарею, и обе были переданы 42-ой армии Ленинградского фронта. В истории обороны Ленинграда они известны как батарея «А» («Аврора») и батарея «Б» («Балтиец» / «Большевик»). Из собственно экипажа «Авроры» в личном составе батареи «А» было лишь малое количество. По наступающему врагу батарея «А» впервые открыла огонь 6 сентября 1941 г. Затем в течение недели батарея вела бой с немецкими танками, сражаясь в полном окружении до последнего снаряда. К исходу восьмого дня боёв из 165 человек личного состава вышли к своим только 26.
Сам же крейсер «Аврора» принял участие в боевых действиях под Ленинградом 8 сентября 1941 г. Оставшемуся на корабле экипажу приходилось отражать налёты немецкой авиации, и 16 сентября, по свидетельствам очевидцев, зенитчикам «Авроры» удалось сбить один вражеский самолёт. При этом «Аврора» постоянно находилась под артиллерийским обстрелом, который время от времени вели немецкие батареи вплоть до окончательного снятия блокады Ленинграда.
Так о скромном, но всё же значимом участии «Авроры» в обороне Ленинграда высказался нарком ВМФ СССР Н. Г. Кузнецов:
« Крейсер «Аврора» не представлял серьёзной боевой ценности, но нёс посильную службу все годы войны. На долю отдельных кораблей выпадает долголетняя служба, даже и после того, как они «потеряли» первоначальные боевые качества. Таков крейсер «Аврора».
Корабль-музей и объект культурного наследия РФ
Окончательная канонизация «Авроры», превращение её в корабль-символ произошло в 1967 г., когда в честь 50-летнего юбилея революции 1917 г. «Аврора» вновь произвела холостой выстрел из бакового 152-мм орудия ровно в 21 ч. 45 мин. В феврале 1968 г. крейсер был награждён вторым по значимости в стране орденом — Октябрьской революции. Так, «Аврора», однажды став первым орденоносным кораблём, стала и первым дважды орденоносным кораблём в истории советского ВМФ.
К концу 1970-х годов корпус «Авроры» пришёл в аварийное состояние. Требовался ремонт-реконструкция. После выработки предложений специально созданной комиссии ремонт начался в августе 1984 г. и продолжался до августа 1987 г. «Реставрация» «Авроры» обошлась примерно в 35 млн рублей.
26 июля 1992 г. на «Авроре» был вновь поднят Андреевский флаг, а корабль нёс службу уже в составе российского ВМФ. 1 декабря 2010 года крейсер «Аврора» приказом министра обороны РФ был выведен из состава ВМФ и передан на баланс Центрального военно-морского музея. Военный экипаж крейсера переформировали на штат численностью трое военнослужащих и 28 человек гражданского персонала. При этом «Аврора» сохранила статус военного корабля.
21 сентября 2014 г. «Аврора» была отбуксирована в ремонтный док Кронштадтского морского завода Минобороны РФ для капитального ремонта.
